Бабурин Михаил Фёдорович

19 сентября 1907 - 9 сентября 1984

Михаил Фёдорович Бабурин
1907 — 1984

Вглядываясь в лицо эпохи

В мастерской пахло сырой глиной и скипидаром. Михаил Фёдорович, высокий, чуть сутулый человек с натруженными руками, стоял у поворотного круга. Он не просто лепил — он будто выстукивал ритм времени. Когда он брался за глину, комната наполнялась той особенной тишиной, какая бывает только в присутствии человека, знающего цену каждому жесту. В Москве конца пятидесятых его уже знали как мастера, умеющего запечатлеть не парадный, а живой, дышащий образ.

Первая глина

Детство его прошло в Рязани, где каждый камень, казалось, помнил Есенина и Павлова. Он не учился ваянию по учебникам — он впитывал его из самой земли. Отец, простой ремесленник, водил сына на ярмарки, где резчики по дереву на глазах у толпы превращали липовые чурбаки в диковинных зверей. В 1920-е, когда страна меняла кожу, юный Миша уехал в Москву. Там, во Вхутемасе, где воздух дрожал от споров о новой эстетике, он и нашел себя. Его учителя — монументалисты старой школы — учили его одному: скульптура должна быть правдивой, даже если эта правда неудобна.

Путь сквозь гранит

Работать начал рано. В тридцатые, когда в мастерских пахло потом и гипсом, он впервые попробовал себя в монументальной пластике. Помню, как он рассказывал о своей первой большой работе: барельефе для павильона «Поволжье» на ВСХВ. Он ездил в колхозы, зарисовывал крестьян с натуры — не сфотографированных, а живых, с морщинами, натруженными руками и спокойными глазами. Это и стало его методом: не выдумывать, а наблюдать. Война застала его в эвакуации, но и там он лепил — портреты солдат, медсестер, рабочих.

Главное дело: мрамор и бронза

Зенитом его карьеры стала работа над статуей для фонтана «Дружба народов» на ВДНХ. Когда в 1954 году открыли этот каскад из шестнадцати девушек, многие ахнули. Его фигура — девушка, олицетворяющая РСФСР, — стояла не просто как символ, а как живая женщина, сильная и гордая. В ней чувствовалась та самая правда, которую он искал всю жизнь. За эту работу он получил Сталинскую премию первой степени, но сам отзывался о ней сдержанно: «Я всего лишь сделал так, чтобы бронза не спорила с водой».

Позже, став народным художником СССР в 1978 году, он не почивал на лаврах. Преподавал в Строгановке, передавая студентам главный секрет: «Не пытайтесь сделать красиво. Пытайтесь сделать честно. Красота придет сама».

Мастер в тишине

Характер у него был тяжелый, даже угрюмый. Он не любил шумных приемов и официальных речей. В мастерской его можно было застать за полночь — на столе стоял остывший чай, а он все правил форму, счищая лишнее. Студенты его побаивались: он мог разбить неудачный эскиз одним ударом руки. Но те, кто выдерживал, навсегда запоминали его уроки. Он был из тех людей, кто не говорит громких слов, но чья работа говорит за них.

Память в камне

Он ушел тихо, в сентябре 1984 года, не дожив десяти дней до своего семьдесят седьмого дня рождения. Его работы остались в парках и на площадях — но главное, что он оставил, это ощущение, что даже в самом монументальном замысле должна жить человеческая душа. Смотришь на его фигуры сегодня, и кажется, что они вот-вот сойдут с пьедестала и заговорят.

Чувствуя глину, он лепил время, а время — нас.
Спасибо за уроки честности, влитые в бронзу и мрамор.