24 ноября 1922 - 28 февраля 2013
Алексей Никонорович Азаров
1922 — 2013
**Взгляд из окопа**Его лицо, с годами ставшее таким спокойным и мудрым, в тот день, о котором все помнят, было залито потом и пылью. Мы сидели на бруствере, курили самокрутки из газеты, и он, тогда еще просто Леша, лейтенант Азаров, говорил не о наступлении, а о том, как после войны обязательно посадит у дома яблоню. Говорил так уверенно, будто война — это лишь досадное недоразумение на пути к тому саду. Никто из нас тогда не знал, что через несколько дней его имя будет вписано в историю кровью и сталью.
**Корни из воронежской земли**Рос он в большой крестьянской семье, и эта земляная, хлебная основа чувствовалась в нем всегда. Даже когда он уже носил полковничий мундир, в его руках, складывавших карты или державших ручку, угадывалась привычка к труду — к косе, к плугу. Школу-семилетку окончил, работал в колхозе, а потом пришла беда — война. Его призвали почти сразу, в сорок первом. Помню, он как-то обмолвился, что мать, провожая, сунула ему в вещмешок горсть родной земли, зашитую в тряпицу. Он пронес ее через всю войну.
**Ускоренный курс жизни**Война была его университетом. Он не заканчивал военных академий до нее — вся наука была на передовой. Артиллерийское училище в 1942-м — это был краткий, отчаянный рывок, после которого — сразу в пекло. Командовал огневым взводом, потом батареей. Мы, его сослуживцы, видели: он не просто отдавал приказы. Он *чувствовал* поле боя, как шахматист чувствует доску. Его расчеты были молниеносны и точны. Под его началом не было суеты, только сосредоточенная, яростная работа.
**Тот самый берег Одера**Февраль сорок пятого. Наш плацдарм на западном берегу Одера. Немцы бросали в контратаки всё, что у них оставалось, — танки, пехоту, самоходки. Казалось, земля вздымается и горит. И в этом аду его батарея стояла насмерть. Я видел это своими глазами: он, раненный в голову, с окровавленной повязкой, не отходил от панорамы орудия, когда основные наводчики выбыли. Командовал, целился, стрелял. Лично подбил несколько танков. Это была не ярость, а холодная, расчетливая решимость. Он понимал: если его батарея дрогнет — плацдарм падет. Он не дрогнул. Через несколько месяцев, уже в мае, пришел указ о Золотой Звезде.
**Солдат в штатском**После войны он остался в армии, но в нем не было и тени показной геройской важности. Полковник Азаров был человеком удивительной скромности. Жил в Воронеже, работал в военкомате, воспитывал сына. Любил тишину, рыбалку на тихой речке и, конечно, ту самую яблоню, которую посадил. Говорил мало, но когда говорил — все слушали. Его авторитет был тихим и непререкаемым, как у старшего брата.
**Живая строка в учебнике**Для новых поколений он стал легендой из книг, но для нас он был живым человеком, с которым можно было выпить чаю, посмеяться над старым армейским анекдотом. Он приходил в школы, и дети, глядя на этого спокойного дедушку в пиджаке с орденской планкой, с трудом верили, что это он творил историю на том берегу Одера. В этом был весь он — без пафоса, без громких слов. Просто солдат, выполнивший долг.
Память о нем — это не бронза, а тихий шелест листьев на той самой яблоне.
Спасибо за ваш непоказной подвиг и за вашу тихую, крепкую, как дуб, жизнь после войны.
