28 июля 1917 - 5 февраля 2010
Байкен Ашимович Ашимов
1917 — 2010
Восхождение из глубиныКогда много лет спустя его спросят, кем он себя считает в первую очередь — партийцем или хозяйственником, — учитель, старый большевик, которого Ашимов называл своим наставником, усмехнётся сквозь папиросный дым: «Байкен — это человек, который не поднимался наверх, а вырастал вместе с землёй. И земля его держала». В калейдоскопе советских номенклатурных судеб, где карьера часто была стремительной и ломкой, эта фигура стоит особняком. Его жизнь — не парадная биография, а эпос, сложенный из голосов тех, кто его учил, с кем он спорил, кого он превзошёл и кого воспитал.
Степные корниУчитель из аульной школы, бывший ссыльный политпросветитель, первым разглядел в худом мальчишке из Каратальского района не просто сметливость, а врождённое чувство справедливости. «Он никогда не торопился в ответе, — вспоминал старый педагог. — Сначала слушал степь, потом говорил». Эта способность — слышать мир до того, как вступить с ним в диалог, — станет его компасом. Соперник по студенческой скамье в Алма-Атинском зооветеринарном институте, вечно задиристый и ревнивый к чужим успехам, позже признавался: «Мы все мерили амбициями, а он мерил делом. И это бесило, потому что он оказывался прав, когда мы ещё спорили».
На линии огняЛюбовь, женщина, которая ждала его в тылу, пока он воевал на фронтах Великой Отечественной, знала другое: война выжгла из него всякую суетность. «Он вернулся не героем, а человеком, который знает цену каждой минуте. И эту минуту он отдавал не себе — людям». Именно это качество заметил и предатель, тот самый сослуживец, что в годы его работы первым секретарём Карагандинского обкома писал доносы в центр. «Я хотел его свалить, — признавался предатель на склоне лет, — но понял: нельзя свалить того, кто стоит не на карьере, а на доверии шахтёров. Каждая его поездка в забой была сильнее любого моего письма».
Управление эпохойПредседательство в Совете Министров Казахской ССР с 1970 по 1984 год — это не просто строка в анкете. Это время, когда соперники по ЦК удивлялись его упрямству. Он продавливал решения, которые другим казались утопией: подъём целины без надрыва, индустриализация без ломки традиционного уклада. Ученик, пришедший к нему молодым секретарём райкома, вспоминал: «Байкен Ашимович учил нас "экономике без иллюзий". Он мог часами объяснять, почему один колхоз должен давать молоко, а другой — мясо, и при этом ни разу не повысить голос. Но стоило кому-то соврать в отчёте — он становился холодным, как сталь». Когда его спрашивали о секрете долголетия на посту, он отшучивался: «У меня нет врагов, только оппоненты. А оппонента можно убедить делом».
Тихий громХарактер Ашимова — это загадка, которую разгадывали и те, кто его боялся, и те, кто им восхищался. «Он был лишён актёрства, — говорила его внучка, ставшая историком. — Он не играл "руководителя". Он просто был старшим. И когда он надевал простой пиджак, а не партийный мундир, становилось ясно: перед тобой не функция, а человек». Редкое для той эпохи качество — способность признавать ошибки. Один из замов вспоминал, как Ашимов лично извинился перед бригадой строителей за срыв сроков, хотя вина лежала на другом ведомстве. «Это было страшнее любого выговора. После этого работать хотели ещё больше».
Наследие, оставленное в камне и людяхКогда в 2010 году его не стало, трибуны газет заполнили некрологи. Но настоящая память оказалась не в граните. Ученик, который сам стал министром, скажет: «Он оставил нам не здания и заводы. Он оставил метод — работать не ради отчёта, а ради жизни. И этот метод передаётся, как эстафета, от учителя к ученику, от старшего к младшему». Предатель, когда-то писавший доносы, на похоронах стоял молча и, уходя, прошептал: «Таких больше не будет. В этой стране он был последним из тех, кто умел договариваться со временем».
Он пришёл из степи и остался в ней корнями.
Спасибо за то, что в эпоху цифр и планов ты помнил о живом.