25 октября 1889 - 7 апреля 1969
Александра Васильевна Артюхина
1889 — 1969
Именно тогда, в холодной камере нижегородской тюрьмы, где она оказалась за организацию забастовки на Сормовском заводе, окончательно сформировался её характер. Это был не просто арест — это был переход из мира подпольной агитации в мир жёсткой, беспощадной политической борьбы, где цена ошибки измерялась годами неволи или жизнью. Тюрьма стала её второй партийной школой, более суровой и действенной, чем любые прокламации. Здесь, за решёткой, из работницы-активистки родилась несгибаемая революционерка, чья судьба навсегда сплелась с судьбой рабочего движения.
Её мир с детства был миром грохота станков и бесконечных нитей. Дочь ткачихи из Вышнего Волочка, она с малых лет познала тяжесть фабричного труда и бесправие. Формального образования почти не получила — жизнь учила иному: солидарности, скрытому недовольству, которое копилось в цехах. Этот заводской гул, запах машинного масла и усталость в костях стали её настоящими университетами, подготовив почву для восприятия революционных идей.
Её становление как большевички пришлось на сложнейшие годы реакции после первой русской революции. Вступив в партию в 1910-м, она работала в глубоком подполье — распространяла нелегальную литературу, вела агитацию среди текстильщиц, рискуя свободой ежедневно. Работа в Нижнем Новгороде, а затем в Петрограде накануне Февральской революции закалила её. Она была частью той незаметной, но vitalной сети, которая поддерживала связь партии с рабочими массами в самые тёмные времена.
После Октября её энергия и беззаветная преданность делу нашли применение на руководящей работе, прежде всего в сфере, которую она знала изнутри, — в защите прав трудящихся женщин. Она стала одной из ключевых фигур в создании и работе женотделов, журнала «Работница». Её карьера — это путь от рядовой ткачихи до члена ЦК партии, депутата Верховного Совета. Она не была теоретиком или оратором-трибуном; её сила была в другом — в умении говорить с миллионами таких же, как она, женщин на понятном им языке о наболевшем: о детских яслях, условиях в цеху, ликвидации безграмотности.
Современники отмечали её невероятную работоспособность, принципиальность и прямолинейность, доходившую порой до резкости. Она не терпела казёнщины и бюрократизма, оставаясь человеком дела. Внешняя простота, даже некоторая суровость скрывали горячее сердце и преданность идеалам молодости. Это была натура действия, а не слова, привыкшая отвечать за свои поступки и доводить начатое до конца.
Сегодня её имя известно в основном историкам. Оно не носит громких площадей, но вписано в летопись социальных преобразований первых десятилетий советской власти. Артюхина стала олицетворением целого поколения «старых большевичек» — женщин из народа, которые сами проложили себе путь от станка к государственным трибунам, искренне веря, что строят новый, справедливый мир для всех трудящихся.