7 сентября 1907 - 12 июня 1983
Владимир Кузьмич Артюх
1907 — 1983
**Цейтнот над белой тишиной**Четырнадцать степных лошадей, насторожив уши, замирают на льду. Вокруг — ничего, кроме трескучего мороза и молчания, какое бывает только перед боем. Кажется, даже воздух загустел, став синим и звенящим, как стекло. Где-то далеко, на финской стороне, лязгнул затвор, и этот звук прокатился над заснеженным озером, как предупреждение. Молодой командир взвода, ещё не привыкший к тому, что его называют по имени-отчеству, ведёт своих кавалеристов в обход. Он не кричит — не время. Только жестом, только взглядом. Так начинается его самая долгая минута — та, что подарит ему бессмертие.
**Детство на окраине империи**Слобода Белолуцкая, Сумщина, начало века. Хаты, крытые почерневшей соломой, запах нагретой пыли на просёлках и бесконечное небо, от которого кружится голова. Володя рос таким же, как сотни мальчишек его края — цепким, работящим, не боящимся ни коня, ни темноты. В школу ходил за три версты, а по вечерам помогал по хозяйству, пока отец не ушёл на заработки, а потом и вовсе не пропал в круговерти революций. Семья держалась за землю, и мальчишка рано узнал, что молчаливое упорство стоит громких слов. Когда в семнадцать он уехал в Харьков, в руках у него был только узелок с вещами и привычка не жалеть себя.
**Дорогами двух войн**Сперва была Финская. Белые снега, где каждый сугроб мог таить пулемётное гнездо, и лёд, трескающийся под копытами. Артюх командовал взводом конной разведки — глаза и уши полка. Именно тогда, в январе сорокового, у озера Киркко-ярви, он сделал то, что позже назовут подвигом: зашёл врагу в тыл с горсткой бойцов, перерезал линию связи, разметал доты и держал высоту, пока не подошли основные силы. За этот бой — Золотая Звезда. А потом была Великая Отечественная — четыре года огня и стали. Он воевал под Москвой, дрался на Курской дуге, форсировал Днепр и освобождал Польшу. Три ранения, две контузии, но он возвращался в строй снова и снова, как будто война стала его второй кожей.
**Золотая звезда на гимнастёрке**Главное дело его жизни случилось в сороковом, но сам он говорил об этом скупо. Лейтенант Артюх со своим взводом в ночь на 15 января скрытно подобрался к финскому гарнизону, уничтожил дозорных, взорвал склад боеприпасов и посеял такую панику, что противник бежал, бросив технику. В том бою он лично застрелил троих, но главное — спас роту от окружения, дав ей время выйти из-под огня. Указ о присвоении звания Героя подписали через двенадцать дней. После войны он вернулся в родные края, работал в сельском хозяйстве, растил детей и никогда никому не рассказывал о своих наградах. На пенсию вышел скромным председателем колхоза — так и жил, без фанфар, но с прямой спиной.
**Характер, высеченный из гранита**Те, кто знал его в мирной жизни, вспоминали: Владимир Кузьмич был человеком немногословным, но с удивительно тёплой улыбкой. В нём не было той военной жёсткости, что пугает людей. Наоборот — он любил возиться с внуками, часами сидеть на завалинке и слушать, как шумит сад. Но если случалась беда — падал ли скот, или кто-то из соседей попадал в беду, — он превращался в того самого лейтенанта из сорокового: быстрого, решительного и надёжного, как старый дуб. Его слово было крепче камня, а рукопожатие — как стальная пружина.
**Память без бронзы**Скончался он в восемьдесят третьем, на исходе весны. Провожать его вышла вся Белолуцкая — от мала до велика. На доме, где он жил, позже повесили мемориальную доску. Но настоящая память о нём — не в граните, а в тишине полей, над которыми он когда-то проскакал на коне, спасая своих. В школе его имени учат детей не бояться трудностей, а в местном музее хранится та самая пожелтевшая «Золотая Звезда» — простая, как правда, и тяжёлая, как весь прожитый им век.
Спи спокойно, командир. Твоя минута длится до сих пор.
Спасибо, что сделал эту землю нашей.
