Александр Арчилович Имеретинский

1674 - 20 февраля 1711

Александр Арчилович Имеретинский
1674 — 20 февраля 1711

Осколок империи

В русской истории он остался не столько как полководец, сколько как имя на одной из медных пушек петровского литья — «Имеретинский». Этот титул, выбитый на стволе, стал надгробием человеку, который успел возглавить всю артиллерию молодой империи, но погиб в плену, так и не увидев её триумфа. После смерти Александра Арчиловича от него остались лишь письма к царю, полные горечи, да несколько пушек, отлитых по его чертежам — вещи, которые говорят о нём больше, чем любые биографии.

Ребёнок двух миров

Он родился в семье, разорванной между Востоком и Западом. Его отец Арчил — царь Имеретии и Кахети, потомок Багратионов — был изгнан персами и нашёл убежище в Москве. Маленький Александр рос при дворе Алексея Михайловича, где кавказские царевичи были не правителями, а заложниками роскошной клетки. Он впитывал русскую речь, православные обряды, но никогда не забывал, что его корни — в горах, где его предки правили веками. Этот раскол стал его судьбой: он всегда стремился домой, но дом так и не принял его.

Путь через порох

В 1697 году Пётр I отправился в Великое посольство, и рядом с ним оказался двадцатитрёхлетний царевич. В Голландии Александр Арчилович не просто смотрел на верфи — он учился артиллерийскому делу у лучших мастеров Европы. Он чертил баллистические таблицы, изучал литьё, постигал науку осады. Возвращаясь, Пётр уже знал: этот человек возглавит русскую артиллерию. В 1699 году был учреждён чин генерал-фельдцейхмейстера — первым его получил именно он. Ему доверили то, что Пётр считал «душой армии»: пушки, порох, тактику.

Главное дело: пушки и цепи

Начало Северной войны стало его звёздным часом. Он реформировал артиллерийский приказ, наладил производство орудий, чьи стволы не разрывались при первом залпе. Под Нарвой в 1700 году он командовал всей русской артиллерией — и, когда сражение обернулось катастрофой, именно его пушки достались шведам. Сам Александр Арчилович попал в плен. Пётр отчаянно пытался его выменять, предлагал за него выкуп и обмен на шведских генералов, но Карл XII был непреклонен: «Имеретинский слишком много знает». Одиннадцать лет он провёл в оковах — сначала в Стокгольме, потом в Финляндии. Там, в каземате, он узнал о Полтаве, о разгроме армии, которая когда-то пленила его. Он умер за месяц до того, как Пётр наконец добился его освобождения.

Личность: кавказец в Европе

Современники описывали его как человека гордого и вспыльчивого, но преданного до самозабвения. Он носил одежду на европейский манер, говорил с лёгким акцентом и никогда не улыбался при чужих. В письмах из плена он не просил о свободе — он просил прислать ему книги по фортификации. Он оставался царевичем, даже когда его сковали цепями. И в этом было его величие: он не сломался, не стал просить пощады, а просто ждал конца, зная, что его родина — не Имеретия и не Россия, а то дело, которому он служил.

Наследие в металле

Он не оставил наследников — его единственный сын умер младенцем. Но его пушки стреляли при Гангуте и при взятии Берлина. Его реформа артиллерийского дела легла в основу того, что русская армия стала одной из сильнейших в Европе. А ещё осталась история — рассказ о человеке, который мог бы стать царём в Грузии, но выбрал путь солдата в чужой стране и умер за артиллерийский лафет, так и не доехав до дома.

Он был последним, кто помнил, как пахнут кавказские горы, когда стоишь на московском ветру.

Спасибо ему за то, что из плена он писал не о боли, а о чертежах.