29 декабря 1922 - 1 января 1992
Василий Иванович Акимов
1922 — 1992
**Огонь, который он носил в себе**Война застала его почти мальчишкой, только-только перешагнувшим порог совершеннолетия. Но в глазах у него уже тогда была не юношеская горячность, а какая-то взрослая, сосредоточенная решимость. Он не кричал громких слов на митингах, не рвался в первые ряды с показной бравадой. Он просто взял в руки винтовку, а потом — артиллерийский угломер, и пошёл своей дорогой, от красноармейца до командира батареи. И эта дорога вела через всю войну, от самого её горького начала до победного мая.
**Корни, уходящие в воронежскую землю**Рос он в простой крестьянской семье под Воронежем. Земля там чернозёмная, тяжёлая, щедрая, но требующая упорного труда. Эту привычку к труду, к терпению, к умению ждать и в нужный момент сделать решительный рывок — он вынес из детства. Помню, как он однажды, уже после войны, глядя на пашню, сказал: «Артиллерийская позиция — та же пашня. Сначала её надо подготовить, вымерять, укрыть. А уж потом — сеять огонь». В этой метафоре был весь он, хозяйский, основательный, не терпящий суеты.
**Учёба у самой войны**Он не заканчивал академий до фронта. Его университетами стали передовые позиции, обожжённые стволы орудий, разрывы снарядов и ледяная вода в окопах. Он учился на ходу, схватывая на лету, но с той же основательностью, с какой пахал землю. От простого наводчика до командира расчёта, потом — взвода, и наконец, батареи. Каждый шаг был выстрадан, оплачен холодными ночами у костра, когда пальцы не разгибались от стужи, и минутами адского напряжения в бою. Он не командовал — он *работал* командиром, и солдаты это чувствовали.
**Главный бой у Днепра**Осень 1943-го. Переправа через Днепр. Его батарея — среди первых на том самом плацдарме, который потом назовут Букринским. Немцы бросали в контратаки всё, что могли. Позиции артиллеристов простреливались насквозь. Орудия били почти в упор, прямой наводкой по танкам и пехоте. Он был везде одновременно: то у орудия, где вышел из строя наводчик, то на НП, корректируя огонь под свист пуль. Там, в том аду из металла и огня, он не потерял ни одного орудия, ни одного человека без крайней необходимости. Его расчёт выстоял. А через несколько месяцев пришла весть о Золотой Звезде. Он получил её без пафоса, как награду за хорошо выполненную, смертельно опасную работу.
**Спокойная твердыня**После войны он остался в армии. Но и там в нём не было ни капли показной строевой выправки. Он был сдержан, немногословен, с внимательным, чуть усталым взглядом. Говорил тихо, но каждое его слово имело вес. Подчинённые его не боялись, но уважали безгранично. Знали: этот человек не бросит, не предаст, не прикроется чужими спинами. В его кабинете всегда стоял запах крепкого чая и старой кожи от планшетов — простой, деловой, честный запах.
**Тихая память**Он ушёл в первый день нового, 1992 года. Будто выполнил свой долг до конца и позволил себе отдохнуть. Его именем назвали улицу в родном селе, повесили мемориальную доску. Но главный памятник — это память тех, кто с ним служил, кто видел его в бою. Память о командире, который был не бронзовой фигурой на пьедестале, а живым, уставшим, невероятно стойким человеком, выкованным войной и оставшимся верным себе и долгу.
Он прошёл через пламя и остался человеком.
Спасибо за вашу тихую, железную стойкость, Василий Иванович.