Акаев Даша Ибрагимович

5 апреля 1910 - 26 февраля 1944

Даша Ибрагимович Акаев
5 апреля 1910 — 26 февраля 1944

ПЕРВЫЙ В НЕБЕ

Я помню тот день, когда на аэродром под Грозным приземлился самолет, и из кабины выбрался человек с горским разрезом глаз и прямой, как струна, спиной. Для Чечни это стало событием — свой, чеченец, поднялся в небо. Даша Акаев, высокий, скуластый, с руками, привыкшими держать не только штурвал, но и кавказский кинжал на поясе, ступил на бетон, и над равниной пронеслось: «Лаьмнаш тIехула, хьо вай!» — «Над горами ты наш!»

ИСТОКИ ПОД ГОРНЫМ НЕБОМ

Он родился в высокогорном ауле, где облака цепляются за скалы, а мальчишки с детства смотрят не под ноги, а вверх — туда, где парят орлы. Даша не был исключением: говорят, в пять лет он мог часами лежать на склоне, наблюдая за птицами, и однажды сказал старейшине: «Я хочу быть выше орла». Старик покачал головой — тогда мало кто верил, что горец может стать летчиком. Но упрямство у Акаева было не кавказское, а какое-то космическое. Он сам выучил русский, сам записался в аэроклуб, сам доказал, что кровь предков не мешает, а помогает — в ней есть и смелость, и хладнокровие.

ПУТЬ В НЕБО

Когда началась война, он уже был не просто пилотом — он был символом. В 35-м штурмовом авиаполку Балтийского флота его знали в лицо: черные волосы выбивались из-под шлемофона, и он всегда, перед вылетом, касался рукой земли — обычай горцев. «Прощаюсь с матерью-землей перед встречей с небом», — говорил он молодым летчикам. И они запоминали. В 1943-м он стал майором — командиром полка. Его «Ил-2» несли смерть врагу, но сам он оставался неуязвимым. Моряки на Балтике крестили его «Чеченский ветер» — за то, как он внезапно появлялся из-за туч, бил точно и исчезал в облаках.

ГЛАВНОЕ ДЕЛО

Он летал на штурмовку — самую опасную работу: бреющий полет, зенитный огонь, «мессершмитты» сверху. Его полк бил по кораблям и береговым батареям. У него было нечеловеческое чутье: за пять минут до атаки он мог сказать: «Сегодня у нас будет дождь, зайдем с юга». И дождь действительно начинался, и заход с юга спасал эскадрилью. Товарищи говорили, что он «чувствует небо кожей». 26 февраля 1944 года — день, когда небо забрало его. В бою под Нарвой его самолет был подбит. Он мог прыгнуть, мог попытаться дотянуть до своих — но он направил горящую машину на скопление вражеской техники. Это был не просто таран — это был ответ чеченца, который с детства знал: уходить из жизни надо достойно.

ЛИЧНОСТЬ И ХАРАКТЕР

Он был суров, как его горы, и нежен, как утренний туман в ущелье. В полку о нем ходили легенды: он никогда не повышал голос, но все подчинялись одному его взгляду. После вылетов он садился у костра и затягивал горскую песню — тихо, почти про себя. В его планшете, среди карт, лежала фотография отца в папахе и матери в платке. Он не пил, не курил, перед боем молился — но по-своему, по-чеченски, шепотом. Однажды механик спросил его: «Не страшно?» Он ответил: «Страшно не умереть. Страшно не сделать того, ради чего родился».

Наследие Даши Акаева — это не только боевые награды и звания. Это то, что в самое темное время войны, когда националистическая пропаганда пыталась разделить людей, он, чеченец, стал командиром русского полка, и русские летчики шли за ним в огонь. Он доказал: Родина — это не кровь, а выбор.

Он ушел в небо 26 февраля 1944-го. Но до сих пор, когда над Чечней пролетает самолет, старики поднимают головы и шепчут: «Акаев летит». И ветер в горах отвечает им гулом моторов.