Абелев Гарри Израйлевич

10 января 1928 - 23 декабря 2013

Гарри Израйлевич Абелев
1928 — 2013

Точка невозврата

Студент-второкурсник запомнил этот миг на всю жизнь. Его научный руководитель, Александр Фриденштейн, задумчиво разглядывал пробирку и вдруг, словно между делом, спросил: «А что, если раковая клетка производит белки, свойственные только эмбриону?» Вопрос прозвучал случайно, но в голове двадцатилетнего Гарри Абелева щелкнул спусковой крючок. С этого зерна, брошенного в благодатную почву, через годы прорастет открытие, которое навсегда изменит онкологию.

Ускользающая природа

В детстве Гарри, родившийся в Москве в семье врачей, меньше всего думал о карьере ученого. Его мир был пронизан музыкой, литературой, сомнениями. Он поступил в Медицинский институт, потому что так было принято, но быстро понял: лечить людей — не его стезя. Его манила тайна, спрятанная внутри живого механизма. Переведясь на биологический факультет МГУ, он погрузился в мир, где каждый ответ рождал десяток новых вопросов. Именно там, в лаборатории эмбриологии, он и услышал тот самый вопрос, ставший программой на всю жизнь.

Альфа-фетопротеин: ключ к раку

В начале 1960-х Абелев, работая в Институте эпидемиологии и микробиологии, решил проверить гипотезу. Если раковая клетка «вспоминает» эмбриональное состояние, то она должна синтезировать зародышевые белки. Методом проб и ошибок, используя антисыворотки, он с коллегами обнаружил в крови мышей с гепатомой альфа-фетопротеин (АФП). Этот белок, обычный для плода, исчезает после рождения, но снова появляется при злокачественном перерождении печени. Открытие стало сенсацией: впервые рак можно было диагностировать по простому анализу крови.

Однако путь к признанию был тернист. Советская бюрократическая машина с недоверием относилась к «иммунологическим фантазиям». Абелеву приходилось доказывать каждую деталь, печатать статьи в малотиражных журналах, чтобы их не «зарубили» цензоры. Лишь после того, как американские ученые подтвердили его результаты, мировое сообщество признало: советский биохимик создал первый в истории надежный онкомаркер. Тест на АФП до сих пор используют во всем мире для ранней диагностики рака печени.

Упрямый гуманитарий

Коллеги вспоминали Абелева как человека парадоксального. Он мог часами спорить о поэзии Серебряного века, цитировать Мандельштама и Пастернака, а затем с хирургической точностью разбирать сложнейшую иммунологическую реакцию. Его не смущала нищета советской науки: он умел делать уникальные реактивы буквально из подручных материалов. При этом Гарри Израйлевич оставался принципиальным до жесткости. Когда в 1970-е началась кампания против генетики, он открыто выступил в защиту коллег, рискуя собственной карьерой. «Наука не терпит трусости», — говорил он.

Наследие на молекулярном уровне

Абелев прожил долгую жизнь, успев увидеть, как его открытие спасло миллионы жизней. Он создал целую школу иммунохимиков, воспитал учеников, которые разъехались по всему миру. Даже после распада СССР академик продолжал работать, читать лекции, писать мемуары. Он ушел в декабре 2013 года, оставив после себя не просто научную статью, а фундаментальный принцип: рак можно перехитрить, если понять его язык.

Он увидел невидимое в крови, чтобы другие увидели свет.
Спасибо за белок, который стал нитью Ариадны в лабиринте болезни.