1905 - 1985
Японц Арскиевич Абадиев
1905 — 1985
Последняя атака, не увиденная трибунамиОн умер в 1985 году — не от вражеской пули, а от тишины, которая оказалась тяжелее любой канонады. Последние годы его жизни прошли в забвении: дважды представленный к званию Героя Советского Союза, он так и не получил Золотой Звезды. Ни в 1942-м, когда его полк прорывал окружение под Харьковом, ни в 1943-м, когда он вывел из-под огня остатки дивизии. Но последний значимый поступок Японца Абадиева случился не на поле боя — а в кабинете военкома, куда он, уже старик с трясущимися руками, пришёл проситься на фронт. Сказали: «Возраст, Японц Арскиевич». Он ответил: «Я кавалерист. Лошадь помнит дорогу домой даже без седока». Его не взяли. Он ушёл молча — как уходил из каждого окружения.
Детство в седле: как степь выковала хребетРодился в 1905 году в горном ауле, где мальчишки учились держаться в седле раньше, чем говорить. Чечено-ингушская земля дала ему не только имя — Японц, звучащее как звон шашки, — но и ту хладнокровную ярость, которая потом станет его визитной карточкой. Отец погиб, когда сыну не было и десяти. Мать, оставшись одна с тремя детьми, не плакала — она научила сына одному: «Если упал, вставай так, чтобы враг подумал, что ты наклонился за камнем». В 15 лет он уже пас чужие табуны, в 17 — сам объезжал диких жеребцов. Никто не знал, что этот молчаливый парень, который никогда не повышал голоса на лошадей, через двадцать лет станет тем, кто поведёт за собой целый кавалерийский полк.
Путь клинка: от рядового до командира полкаАрмия началась для него в 1927 году — служба в кавалерии стала не долгом, а продолжением крови. К 1941 году он уже имел за плечами не только боевой опыт (Хасан, Халхин-Гол), но и репутацию человека, который умеет делать из отчаянных всадников дисциплинированную стаю. Война застала его в звании капитана. Когда в 1941 году формировали 255-й отдельный Чечено-Ингушский кавалерийский полк, выбор пал на него. Он стал первым командиром — и, как окажется, последним, кто вывел полк из мясорубки живым.
Шёл 1942 год. Полк бился под Моздоком, потом — под Малгобеком. Абадиев водил своих всадников в атаки, которые в учебниках назвали бы безумными, если бы они не заканчивались победой. Его представили к Герою — в первый раз. Но наградной лист затерялся где-то в штабных бумагах, сожжённых при отступлении. Во второй раз — в 1943-м, после того как он, уже командир 126-го полка 28-й кавалерийской дивизии, вывел из окружения три сотни человек, включая раненых. Снова — представление, снова — тишина. Говорили, что помешала национальность. Что «чеченец — не та национальность для Звезды». Он никогда не комментировал это. Просто продолжал воевать.
Командир, которого боялись свои и уважали чужиеОн командовал 297-м и 278-м кавалерийскими полками 115-й Кабардино-Балкарской дивизии. Под его началом служили люди, которых война уже научила не верить никому — но они верили ему. Потому что Абадиев никогда не посылал солдат туда, куда не пошёл бы сам. В одной из атак он получил ранение в плечо, но остался в седле — не из бравады, а потому что знал: если он упадёт, дрогнет строй. Немцы, захватившие его в плен в 1942-м (он сбежал через трое суток), допрашивали его пять часов. Он не сказал ни слова. Молчал — и смотрел так, что офицер абвера потом написал в рапорте: «Русский офицер чеченской национальности. Опасен. Рекомендуется расстрел на месте». Он сбежал до того, как приказ исполнили.
После войны — ни парадов, ни орденов. Он вернулся в родной аул, где его встретили как героя, но без единой награды на груди. Два представления к высшему званию страны — и ни одной звезды. Он не роптал. Дважды говорил: «Я жив — это и есть моя награда». Умер в 1985 году, тихо, во сне. Говорят, перед смертью он попросил принести ему уздечку — старую, с его первого коня. Подержал в руках и улыбнулся.
Кавалерист, который не слез с коня даже после смертиЕго имя не высечено на граните мемориалов. Две звезды Героя, так и не ставшие металлом, остались в небе — туда, куда он смотрел перед каждой атакой. Японц Абадиев не оставил мемуаров. Не давал интервью. Но в Чечне и Ингушетии до сих пор старики рассказывают внукам: «Был такой командир. На белом коне. Немцы его боялись больше, чем “катюш”». И добавляют: «Он не получил Звезду. Но он получил вечность».
Спасибо, командир. Твой полк всё ещё в строю.