Зимин Сергей Иванович

21 июня 1875 - 26 августа 1942

Сергей Иванович Зимин
1875 — 1942

Тот, кто не просил у судьбы лёгкой доли
В московском театральном мире начала XX века он появился как человек, которому, по всем законам жанра, нечего было делать на сцене. Сын богатого фабриканта, владелец заводов и пароходов, купец первой гильдии — он должен был сидеть в конторе, приумножать капиталы и заказывать ложи в императорском театре по праздникам. Вместо этого Зимин решил построить собственную оперу, ввязаться в конкуренцию с казёнными сценами и, вопреки всему, сделать её лучшей в России. У него не было ни специального образования, ни связей при дворе, но, кажется, именно это и позволило ему не бояться провала.

Детство, в котором не было музыки
Он родился в семье, где к искусству относились с почтением, но без понимания. Отец, старообрядец и промышленник, считал театр баловством, отвлекающим от настоящего дела. Маленький Серёжа впервые услышал оперу случайно — его, мальчика, взял с собой в Большой театр приказчик из конторы. То, что произошло в тот вечер, он вспоминал всю жизнь: декорации, свет, голос, который пробирал до мурашек. После спектакля он не спал трое суток. Дома ему запретили даже говорить об этом, но запретный плод оказался слаще всех купеческих пряников. Именно тогда, в детском одиночестве, он решил: когда вырастет, сделает так, чтобы опера была доступна не только избранным.

Человек, который не умел ждать
Путь Зимина к сцене был не героическим, а скорее упрямым. Сначала он попытался учиться пению — голос оказался слабым и невыразительным. Потом попробовал стать драматическим актёром в любительском кружке — там его хвалили, но он понимал, что это не его стезя. Ему было почти тридцать, когда он осознал: он не артист, он организатор. И вот тут у Зимина случился первый настоящий провал. В 1903 году он вложил огромные деньги в постановку «Псковитянки», нанял лучших певцов, но спектакль провалился — публика не пошла. Он был разорён, уничтожен, на грани банкротства. Вместо того чтобы опустить руки, Зимин сделал то, что не укладывалось в голове: продал часть заводов и начал всё сначала. Ошибка многому его научила — он перестал полагаться на имена и начал работать с теми, кто действительно умел петь.

Опера, которая не была «частной лавочкой»
Главное дело Зимина началось в 1904 году, когда он открыл собственную оперную труппу. Он не стремился конкурировать с Большим театром в роскоши — он хотел дать голос тем, кого казённая сцена не замечала. Шаляпин в «Опере С. Зимина» пел не потому, что ему много платили, а потому, что здесь ему позволяли быть собой. Собинов, Нежданова, — вся элита русского вокала прошла через его театр. Зимин брал молодых, неизвестных певцов, давал им шанс, и не ошибался ни разу. Он ставил не «хиты», а то, что считал нужным — Римского-Корсакова, Мусоргского, современных композиторов. Его упрекали в капризности, в том, что он «играет в театр», но Зимин просто не умел делать ничего наполовину. Он разорился на своём деле дважды, но каждый раз поднимался, потому что иначе не мог.

Человек, который боялся тишины
В жизни Зимин был нервным, порывистым, невыносимым в спорах. Он мог накричать на режиссёра за неправильно поставленный свет и тут же извиниться, расплакавшись. Он панически боялся, что его театр закроют, что он останется без дела. После революции 1917 года Зимин потерял всё — заводы, дома, сбережения. Его театр национализировали, а самого чуть не расстреляли. Но даже тогда, в двадцатые годы, когда ему было уже за пятьдесят, он продолжал работать консультантом в тех самых театрах, которые когда-то основал. Он не озлобился, не уехал за границу, хотя мог. В нём не было ни обиды, ни гордости — только любовь к тому, что он создал.

Память, которую не стёрли
Сергей Иванович Зимин умер в 1942 году в эвакуации, в нищете и забвении. От его состояния не осталось ничего — ни заводов, ни пароходов, ни зданий. Но осталась опера. Та самая, которую он выстрадал, которая до сих пор звучит в тех стенах, что он построил. Он не был гениальным певцом, не был великим композитором, не был святым. Он был человеком, который просто очень хотел, чтобы музыка звучала для всех.

Спасибо за то, что не сдался, когда всё рушилось. Спасибо за тот вечер, когда мальчик из купеческой семьи впервые услышал оперу и решил изменить мир.