25 июля 1907 - 5 августа 1990
Николай Михайлович Жаворонков
1907 — 1990
Человек, собравший вокруг себя наукуКогда говорят о Жаворонкове, редко вспоминают его одного. Сначала — учитель, академик Иван Черняев, который разглядел в провинциальном студенте дар соединять теорию с заводским цехом. Потом — соперники: конкуренты из Института общей и неорганической химии, где Жаворонкову приходилось отстаивать право на свой метод разделения изотопов. И только затем — ученики, которых он воспитал целую плеяду, и каждый из них помнил не столько формулы, сколько его манеру молчать в споре, а потом вдруг сказать решающую фразу.
Детство, где не было химииОн родился в селе Стрелецкие Выселки, под Рязанью, и мальчишкой бегал босиком по чернозёму. Отец — крестьянин, мать — из тех женщин, что держат дом без лишних слов. Никто не ждал, что Николай уедет в Москву. Учитель в сельской школе, старый земский интеллигент, заметил его тягу к точности: Жаворонков первым решал задачи, но молчал, если ответ не сходился. Этот учитель, чьё имя кануло в историю, однажды сказал: «Ты, Коля, из тех, кто не отступит. Поезжай в столицу, там тебе место». И дал денег на дорогу.
Путь через заводские лабораторииМосква встретила его не лекциями, а пылью химических цехов. Жаворонков работал на заводе, где синтезировали аммиак, и там встретил своего первого настоящего наставника — профессора Василия Клячко. Клячко учил не столько химии, сколько тому, что в науке главное — терпение: «Если реакция не идёт, подожди. Она обязательно пойдёт, но по-своему». Этот урок Жаворонков запомнил на всю жизнь. Потом была аспирантура у Черняева, и там — первая любовь: молодая лаборантка, которая вскоре стала его женой. Она верила в него так, что даже когда Жаворонков ночами не выходил из лаборатории, приносила ему чай и молча сидела рядом.
Главное дело: разделение невидимогоВ 1940-е годы, когда страна нуждалась в ядерном проекте, Жаворонкову поручили то, что казалось невозможным — разработать метод разделения изотопов бора. Конкуренты — химики из Ленинграда — утверждали, что это тупиковая ветвь. Но Жаворонков, как и в детстве, молчал и делал. Его метод — экстракция с помощью органических растворителей — стал прорывом. Потом были Государственная премия, звание Героя Социалистического Труда, пост директора Института неорганической химии. Но главное — он нашёл того, кто предал его. Молодой коллега, которому Жаворонков доверил свои записи, уехал за границу, прихватив часть идей. Вместо того чтобы требовать суда, Жаворонков сказал: «Пусть работает. Наука — она общая». И больше никогда не упоминал имени предателя.
Личность, увиденная ученикамиСтуденты боялись его экзаменов: Жаворонков не задавал вопросов по билетам, а садился рядом и начинал говорить о жизни. «Расскажи, что ты видишь, когда смотришь в пробирку», — просил он. Если студент начинал перечислять формулы, Жаворонков хмурился. А если говорил: «Я вижу, как атомы ссорятся», — улыбался и ставил «отлично». Его ученик, академик Юрий Золотов, вспоминал: «Николай Михайлович учил нас не химии, а честности перед фактом. Если результат не совпал с теорией, значит, теория врет, а не опыт».
Финальная фраза памятиОн ушёл летом 1990 года, оставив после себя институт, который носит его имя, и тысячи страниц записей, сделанных аккуратным почерком сельского мальчика.
Финальная фраза благодарностиСпасибо тем, кто был рядом — учителю, подарившему билет в Москву, жене, верившей без вопросов, и предателю, который научил прощать.
