Збарский Илья Борисович

26 октября 1913 - 9 ноября 2007

Илья Борисович Збарский
1913 — 2007

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН СОВЕТСКОЙ БИОХИМИИ

Это был человек, чей взгляд, казалось, проходил сквозь века. Когда Илья Борисович появлялся в коридорах Института биохимии, молодые лаборанты невольно замолкали: в его осанке, в том, как он держал голову, чувствовалась не просто привычка к дисциплине, а наследственная стать. Он работал за тем же столом, за которым когда-то сидел его отец — тот самый Борис Збарский, что бальзамировал тело Ленина. И каждый раз, когда Илья Борисович брал в руки пробирку, казалось, что он держит не просто химический реактив, а саму историю — с её трагедиями, открытиями и неизбывной русской тоской.

ДЕТСТВО В ТЕНИ МАВЗОЛЕЯ

Он родился в Каменец-Подольском, но детство его прошло не в тихой провинции, а в гуще событий, от которых у нормального человека закружилась бы голова. В 1924 году, когда мальчику было всего одиннадцать, его отца срочно вызвали в Москву — бальзамировать Ленина. Илья Борисович запомнил, как отец вернулся домой поздно ночью, бледный, с дрожащими руками, и долго молчал, глядя в одну точку. Потом были бесконечные переезды, жизнь в гостинице «Националь», где пахло нафталином и вечностью, и странные ночные визиты людей в кожаных тужурках. Вместо игрушек у мальчика были книги по химии, а вместо детских сказок — рассказы о сложнейших биологических процессах. Он рано понял: обычной жизни у него не будет.

ПУТЬ, ВЫСТРАДАННЫЙ РЕАКТИВАМИ

После школы он поступил в МГУ, на биологический факультет. Учился жадно, лихорадочно, словно боялся не успеть. Первая научная работа вышла, когда ему едва исполнилось двадцать три. Но главный экзамен ждал впереди: в 1941 году, когда началась война, его, как сына врага народа (отец был арестован в 1938-м), могли отправить в штрафбат. Спасла наука — его знания по биохимии оказались нужнее фронту. Он работал в эвакуации, в Ташкенте, в условиях, когда реактивы приходилось добывать буквально с боем. Именно там, в душной лаборатории, где вместо кондиционера работала лишь железная воля, он начал свои исследования, которые позже принесут ему звание академика РАМН. Он не жаловался — он считал это платой за право жить.

ГЛАВНОЕ ДЕЛО: ТКАНИ, КОТОРЫЕ ПОМНЯТ

Его научное наследие — это не одна великая формула, а целая система. Он посвятил жизнь изучению биохимии опухолевых тканей. Илья Борисович искал ответ на вопрос, почему клетки вдруг сходят с ума, начиная бесконтрольно делиться. Он первым в СССР применил методы цитохимии для анализа новообразований. Результаты его работы легли в основу нескольких поколений учебников. Но главная его заслуга — не только в науке. Он сохранил школу отца, не дал прерваться той нити, что связывала российскую биохимию с её истоками. Его лаборатория в Институте биологической и медицинской химии стала местом паломничества для молодых учёных. Он не терпел халтуры. Помню, как один аспирант принёс ему неверные графики, и Збарский, не повышая голоса, просто посмотрел на него. Аспирант побледнел и переделал всё за ночь. Слов было не нужно — достаточно было этого взгляда.

ЛИЧНОСТЬ: АРИСТОКРАТ ДУХА

Внешне он был сух, подтянут, всегда в строгом костюме, даже когда в стране всё рушилось. Но за этой броней скрывалась ранимая душа. Он коллекционировал живопись, любил музыку, и никто не мог сравниться с ним в умении рассказывать о Серебряном веке — он ведь застал его краем глаза, ребёнком. Он пережил арест отца, ссылку, войну, чудовищное давление со стороны государства, но ни разу не сломался, не предал коллег, не подписал ложного доноса. Его характер ковался в те годы, когда слово «честь» было не пустым звуком, а единственным, что оставалось у человека. Он мог быть жёстким, но никогда не был несправедливым. Студенты боялись его до дрожи, но боготворили.

НАСЛЕДИЕ: НЕЗАМЕТНАЯ ВЕЧНОСТЬ

Он ушёл в 2007 году, прожив почти век. Ушёл тихо, как и жил — без громких панегириков, но с огромным багажом сделанного. Сегодня его имя помнят не на каждом углу, но в узком кругу биохимиков оно звучит как молитва. Книги, написанные им, до сих пор настольные для студентов-медиков. А главное — он оставил пример того, как можно оставаться человеком, когда всё вокруг пытается превратить тебя в винтик. Он доказал, что наука — это не просто формулы, это судьба.

Мы помним вас, Илья Борисович, за то, что вы не дали огню погаснуть.
Спасибо вам за то, что в самые тёмные времена вы оставались светом.