Юзовский Иосиф Ильич

18 декабря 1902 - 15 декабря 1964

Иосиф Ильич Юзовский
1902 — 1964

Тень и свет рампы
Его жизнь была долгим, сложным и невероятно рискованным спектаклем, где он выступал одновременно и как критик, и как критикуемый, и как автор, и как персонаж. Иосиф Юзовский, подписывавший свои статьи псевдонимом «Ю. Юзовский», словно пытался создать дистанцию между собой, человеком из плоти и крови, и той публичной маской, которая должна была выносить суждения в эпоху, когда любое суждение могло стать смертным приговором. Его путь — это история о том, как интеллект и страсть к театру пытались выжить и сохранить честь в условиях, где сама мысль была под подозрением.

Истоки в городе стали
Родившись в Екатеринославе, в сердце промышленного Донбасса, он с юности впитал контрасты эпохи: грохот заводов и тишину библиотек, прагматизм индустрии и романтику искусства. В другом месте, в другой семье, этот острый ум мог бы уйти в философию или точные науки. Но его манила стихия слова и образа. Он окончил литературный факультет местного института народного образования, но настоящим университетом для него стал театр — тот самый, который вскоре должен был стать полем идеологических сражений.

На острие пера
Переехав в Москву, Юзовский быстро вошел в круг ведущих театральных критиков. Его статьи в «Правде», «Литературной газете», «Театре» были заметны, авторитетны и… опасны. Он писал о Мейерхольде, о Таирове, о раннем Эйзенштейне, пытаясь анализировать формальные поиски в терминах, доступных и приемлемых для времени. Он пытался быть мостом между новаторским искусством и официальной доктриной, но с каждым годом этот мост становился все уже и шатче. Его критика была попыткой честного диалога в пространстве, где диалог постепенно заменялся монологом власти.

Между апологетикой и анафемой
Главным делом Юзовского, его профессиональной и человеческой миссией, стала защита — защита смысла в искусстве от натиска догмы. Он автор фундаментальных работ о Горьком, чье имя было неприкосновенным щитом, под которым можно было обсуждать драматургию характеров. Он писал о «Гамлете» в постановке Н.П. Акимова, отстаивая право режиссера на собственную трактовку, даже спорную. В годы Великой Отечественной войны его фронтовые очерки и пьесы были его вкладом в общее дело, попыткой говорить с народом на одном языке. Но после войны, в мрачные годы борьбы с «космополитизмом», сам Юзовский, еврей по происхождению, стал мишенью. Его изгнали из критики, лишили возможности публиковаться. Казалось, карьера и судьба сломаны.

Мыслитель в эпоху ярлыков
Его личность — это тип критика-мыслителя, для которого театр был не развлечением, а формой познания мира и человека. Он был эрудирован, точен в формулировках, но в его текстах всегда чувствовался внутренний драматизм — напряжение между желанием сказать правду об искусстве и необходимостью вписать эту правду в прокрустово ложе соцреализма. Он не был диссидентом, он был «внутренним эмигрантом» в собственной профессии, пытавшимся сохранить ее этические и интеллектуальные стандарты.

Возвращение из небытия
Наследие Юзовского — это не только его книги «Спектакли и пьесы», «О театре и драме», но и пример стоицизма. После смерти Сталина ему позволили вернуться к работе, преподавать в ГИТИСе. Он успел передать свой опыт, свою осторожную мудрость новому поколению. Его тексты, сегодня читаемые как исторические документы, раскрывают трагедию целого пласта советской интеллигенции: блестящие, образованные люди, вынужденные тратить колоссальную умственную энергию на то, чтобы облекать свои мысли в ритуальные одежды, ища лазейки для искренности в монолите казенного языка.

Его перо, заточенное для анализа прекрасного, десятилетия вынуждено было чертить контуры компромисса.
Благодарим за тихое, упрямое мужество оставаться мыслителем, когда думать было самой рискованной профессией.