Евзыкова Лилия Михайловна

25 декабря 1927 - 16 января 2022

Лилия Михайловна Евзыкова
1927 — 2022

Скульптор, который лепил не только глину, но и собственную жизнь из обломков

Она не была готова к славе. Когда в 2007 году её именем назвали малую планету, Лилия Михайловна, как вспоминают друзья, сперва растерялась, а потом смущённо пошутила: «Хоть там не будет советов худсовета». В этой фразе — вся она: человек, который сорок лет пробивал стены лбом, но так и не научился принимать победы как должное. Евзыкова не принадлежала к числу «официальных гениев» — её работы не гремели на всесоюзных выставках, зато стояли в парках, больницах и на площадях маленьких городов, вживаясь в пейзаж, как деревья.

Детство на осколках

Она родилась за два дня до Рождества 1927 года в Ленинграде, в семье, где говорили шёпотом и боялись стука в дверь. Отец, Михаил Евзыков, инженер-путеец, был арестован в 1937-м — восьмилетняя Лиля запомнила не столько его лицо, сколько запах махорки на пальцах, когда он прощался. Мать осталась одна с тремя детьми. Чтобы выжить, они продавали единственную ценность — старинный фарфоровый сервиз, чашку за чашкой. Каждое воскресенье девочка ходила в Эрмитаж — не ради искусства, а потому что там было тепло и бесплатно. Она часами смотрела на античные торсы в зале Диониса, не понимая, почему у каменных тел нет голов, а у живых людей — надежды.

Путь между молотом и наковальней

Поступить в Академию художеств после войны казалось чудом — она была дочерью «врага народа» с волчьим билетом в паспорте. Евзыкову взяли только потому, что преподаватель скульптуры Манизер разглядел в её ученических гипсах неистовую, почти болезненную силу. Но учёба обернулась пыткой: каждый семестр надо было доказывать право находиться среди «благонадёжных». Она лепила Ленина — ненавидя каждую складку пиджака. Лепила колхозниц — с глазами, полными тоски, которые никто не замечал. Дипломная работа, «Портрет матери», трижды переделывалась по требованию комиссии: «Слишком трагично, гражданка Евзыкова, мать должна излучать оптимизм».

Главное дело — тихое сопротивление

Её настоящая скульптура началась после оттепели, когда она ушла в «малые формы» — фарфор, бронзу, камень. Здесь, в пространстве между официальным заказом и личной свободой, она нашла свою оптику: старухи с клюками, похожие на корни деревьев; дети с непропорционально большими головами — словно их распирают невысказанные слова; обнажённые женские фигуры, которые стыдливо прикрывают лица руками. Самая известная работа — «Проводы» (1972): две сгорбленные женщины, вцепившиеся друг в друга, как последние листья на ветру. Критики писали: «Фольклорные мотивы». На самом деле это был портрет её матери, которая так и не дождалась мужа.

Она работала до девяноста лет, хотя руки уже не слушались. В мастерской на Петроградской стороне, где зимой приходилось греть глину на газовой плите, Евзыкова лепила ангелов с грубыми крестьянскими лицами. «Не умею красиво, — говорила она, — только правдиво».

Характер: твердолобая нежность

Соседи по коммуналке боялись её взгляда — колючего, немигающего. Она могла неделю молчать, если кто-то трогал её инструменты. Друзья знали другую Евзыкову: ту, что тайком носила еду старым преподавателям, уволенным «за формализм», и ту, что в 1990-е, когда рухнули заказы, отказалась продавать коллекцию гипсовых этюдов иностранцам. «Это мои черновики, — сказала она, — а черновики не продаются».

Наследие — не в музеях

Её скульптуры не собраны в одном зале — они разбросаны по России: в парке города Сосновый Бор, в вестибюле детской больницы №5, в сквере у станции метро «Площадь Мужества». Ими не гордятся, их не охраняют — к ним привыкли, как к старым скамейкам. Но если присмотреться, в каждой из них застыл вопрос, который Евзыкова задавала всю жизнь: можно ли сохранить душу, если тело давно принадлежит системе?

Она не дожила до своего столетия два месяца. Говорят, в последние дни Лилия Михайловна просила принести ей глину — обычную, мягкую, серую, ту, что пахнет Невой и детством.

Спасибо за то, что в мире, где требовали «красиво», ты выбирала — честно.