Воронов Валентин Николаевич

16 ноября 1915 - 25 ноября 1985

Валентин Николаевич Воронов
1915 — 1985

Родом из самой середины земли
Он появился на свет в глухой деревне Кузькино, что затерялась среди полей и лесов Смоленщины. Время тогда стояло тревожное — шла Первая мировая, империя дышала на ладан. Но в Кузькино об этом знали лишь по слухам: здесь текло своё, крестьянское время, размеренное от посева до жатвы. Дом Вороновых стоял на пригорке, и маленький Валентин, скорее всего, с детства привык видеть далеко вокруг — это умение смотреть вдаль, не теряя из виду главного, потом перейдёт в его характер. Семья жила трудно, как и все вокруг, но та скупая на ласку, суровая деревенская любовь оказалась тем самым корнем, который не дал сломаться ни в какие бури.

Дорога длиною в войну
Когда грянула Великая Отечественная, Валентину Воронову было уже под тридцать. За плечами — нелёгкая жизнь крестьянина, привыкшего к любой работе. На фронт он ушёл не мальчиком, а зрелым мужчиной, понимающим цену хлебу и жизни. Его определили в миномётный расчёт 1109-го стрелкового полка. Миномёт — оружие, требующее не столько силы, сколько точного глаза и спокойной души: надо рассчитать траекторию, угадать ветер, не дрогнуть, когда враг рядом. Воронов, выросший в поле, где глазомер определяет, когда сеять, а когда косить, оказался прирождённым миномётчиком. Он стал командиром расчёта и прошёл с ним всю войну — от обороны до победного штурма.

Главное дело жизни: три звезды солдатской славы
Старшина Воронов — явление редкое. Он был удостоен всех трёх степеней ордена Славы, знака высшей доблести для солдата и сержанта. Первую награду он получил за бой в Белоруссии: в критический момент, когда пехота залегла под шквальным огнём, его миномётчики подавили сразу несколько пулемётных точек, открыв путь своим. Вторую — за форсирование реки: под непрерывной бомбёжкой он переправил расчёт и мины на тот берег и с ходу накрыл вражеские позиции. Третью, высшую, — за бои в Восточной Пруссии, где его миномёт работал как часы, выкуривая немцев из укреплённых домов и дотов. За каждой звездой стояла минута, когда он, простой деревенский парень из Кузькино, брал на себя ответственность за жизни товарищей.

Человек-надёжность
Те, кто знал его, вспоминали потом: Воронов был не из тех, кто говорит много. Он был из тех, кто делает. Высокий, с крестьянскими широкими ладонями, неторопливый в движениях, но мгновенный в бою. В нём жила та особая порода русских людей, которых война не сломала, но и не ожесточила до конца. Он мог рассмеяться шутке, по-отечески пожурить молодого бойца, но при команде «К бою!» его лицо становилось каменным. Дисциплина у него была жесточайшая, но не от злости — от понимания: на войне ошибка стоит жизни.

После боя — снова к земле
Вернувшись домой полным кавалером ордена Славы, Воронов не стал искать громких должностей. Он ушёл в самую мирную профессию — стал работать в сельском хозяйстве, вновь сроднился с землёй, которая его вырастила. Там, в тишине полей, а не в грохоте разрывов, он прожил ещё сорок лет. Никто не услышит от него рассказов о войне: для него это была просто работа, которую нужно было сделать, чтобы его дети и внуки могли спокойно пахать, сеять и растить хлеб.

Каждой весной на его могилу в смоленском селе ложится горсть родной земли.
Спасибо, старшина, за то, что, прицелившись в вечность, не промахнулся.