Вокка Гергард Яковлевич

28 июня 1887 - 1988

Гергард Яковлевич Вокка
1887 — 1988

Тот, кто пережил эпохи
В конце восьмидесятых годов двадцатого века по Всеволожску ещё ходил человек, помнивший город до революции. Не музейный экспонат, не легенда — живой свидетель, с которым можно было поговорить. Он выходил на улицу, опираясь на палку, и каждый его шаг был шагом по собственной памяти. Гергарда Яковлевича Вокку здесь знали все: и старожилы, и школьники, которым он рассказывал, что ещё мальчишкой видел, как по этим дорогам ездили первые автомобили, как строилась Ириновская железная дорога.

Детство на станции Мельничный Ручей
Он родился летом 1887 года на станции Мельничный Ручей. Отец служил путевым обходчиком на Ириновской узкоколейке — той самой, что везла торф и дачников в глухие леса. Маленький Гергард, сын обрусевшего немца, рос среди пахнущих креозотом шпал, свистков паровозов и болотных туманов. В школе, где учили на русском и немецком, он впервые взял в руки книгу по истории Северо-Запада — и уже не выпускал её никогда. Уже тогда, в детстве, он начал записывать рассказы старожилов о том, как строилась дорога, как осваивалось это дикое, болотистое Приневье.

Дорога к самому себе
Взрослая жизнь не баловала. Он служил счетоводом, делопроизводителем, работал на торфоразработках. Но в любой свободный час Вокка уходил в поля и леса, чтобы найти остатки старой усадьбы, древний погост, полузаросший камень с надписью. Он не был профессиональным историком — он был одержимым. Его стол был завален выписками из петербургских архивов, куда он ездил за свой счёт. В тридцатые годы, когда интерес к местной истории мог стоить жизни, он просто замолчал и продолжил собирать потихоньку. Он пережил блокаду в Ленинграде, потерял всех близких, но уцелел сам — и с ним уцелели его папки с записями.

Главное дело жизни
В 1967 году, когда Всеволожск получил статус города, Вокка уже было за восемьдесят. Именно тогда его знания оказались востребованы так, как никогда. Он стал консультантом краеведческого музея, его просили выступать на заводах и в школах. Он писал статьи для районной газеты — сухим, но точным языком фактографа. Именно ему принадлежит первое систематическое описание усадебного комплекса Всеволожских, история Румболовской горы, разгадка названий местных деревень. В семидесятых он опубликовал брошюры по истории района — тиражами, которые разлетались мгновенно. За эти труды, за подвижничество, за сто лет, прожитых на этой земле, город присвоил ему звание первого Почётного гражданина Всеволожска.

Человек-архив
Он был невысок, сухощав, говорил с лёгким акцентом, который то ли немецкий, то ли уже чисто старопетербургский. В комнате у него пахло старыми книгами и сухарями. Он не любил пафоса, морщился, когда его называли «патриархом». «Я просто всё записывал, — говорил он. — Потому что если я не запишу, то кто?» В 1988 году, перешагнув столетний рубеж, он ушёл. Но оставил после себя не просто даты — он оставил городу его прошлое.

Земля хранит память о тех, кто её помнит.
Спасибо за каждую запись в твоём блокноте, Гергард Яковлевич.