Владимирский Леонид Викторович

21 сентября 1920 - 18 апреля 2015

Леонид Викторович Владимирский
1920 — 2015

Если бы не случилось войны
Если бы в 1937 году семья не переехала в Москву, Леонид Владимирский мог бы никогда не поступить в архитектурный институт. А если бы его не призвали на фронт в первые же дни 1941-го, он, возможно, стал бы строить здания, а не рисовать сказки. Вместо архитектурных чертежей остались только военные карты — он прошел инженерно-строительные части, штормовой ветер под Сталинградом и растянутые недели в госпиталях. После победы ему едва исполнилось двадцать пять, но он уже знал, что время упущено: архитектура требовала молодости, а инженерные руки привыкли к карандашу. В Московский полиграфический институт он пошел почти случайно, от безнадежности — просто потому что не хотел чертить танки. И именно эта случайность подарила русской книге одного из самых известных иллюстраторов XX века.

Истоки, которых могло не быть
Он мог бы вырасти в тихом Архангельске, если бы отца не перевели геологом в Москву. Или мог бы стать инженером-строителем, как его брат. Но судьба распорядилась иначе: в полиграфическом институте Владимирский попал к профессору Фаворскому — человеку, который видел книгу как живой организм. Поначалу Леонид не понимал, зачем ему рисунок, если он хотел архитектуры. Фаворский объяснил просто: книга — это такой же дом, только из бумаги. И Владимирский начал строить эти дома — страницу за страницей, линию за линией.

Путь к «Волшебнику Изумрудного города»
Первая большая работа пришла неожиданно. В 1956 году издательство «Искусство» искало художника для книги А. М. Волкова «Волшебник Изумрудного города». Владимирскому предложили сделать иллюстрации — и он создал образ Страшилы, Железного Дровосека и Трусливого Льва, которые стали каноническими. Эти персонажи настолько точно совпали с читательским воображением, что их уже невозможно представить иными. Потом были «Приключения Незнайки» Н. Носова, «Русские сказки» и «Сказки Пушкина». Каждая книга становилась событием: тиражи доходили до полумиллиона экземпляров. Владимирский не просто рисовал — он придумывал миры, в которых хотелось жить. Его герои были добрыми, смешными и чуточку неуклюжими — как настоящие дети.

Дело, которое определило всё
Самым главным в его жизни стало сотрудничество с А. М. Волковым. За тридцать лет они сделали шесть книг о Волшебной стране. Владимирский не просто иллюстрировал — он сочинял визуальный язык этого мира. Его Изумрудный город светился, его Урфин Джюс был страшен, но не отвратителен, его Элли всегда оставалась настоящей девочкой. Художник признавался, что рисовал героев с собственных внуков. В 1979 году ему присвоили звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР. Но главное — его книги читали в каждой советской семье. И сегодня, спустя полвека, эти иллюстрации всё еще узнаются с первого взгляда. Владимирский умер в 2015 году, не дожив пяти лет до своего столетия, но успел написать несколько собственных книг и сделать выставку, где его работы смотрели по три часа.

Личность, которая могла бы быть иной
Он мог бы стать замкнутым и строгим — война и потеря близких многих делают такими. Но Владимирский сохранил детскую улыбку и способность удивляться. Его коллеги вспоминали, что он никогда не повышал голоса, не ругал учеников, а просто брал карандаш и показывал, как надо. В восемьдесят лет он еще мог сидеть за столом по десять часов, рисуя очередную сказку. Он считал, что иллюстратор должен быть добрым, потому что злые руки не смогут нарисовать хорошую книгу.

Наследие, которое оказалось вечным
Сегодня, когда в книжных магазинах сотни изданий Волкова и Носова, именно иллюстрации Владимирского остаются эталоном. Они выдержали десятки переизданий, их копируют, но не могут повторить. Возможно, дело в том, что он не просто рисовал — он создавал архитектуру детства. Его герои живут в домах, где уютно, где есть окна, за которыми всегда светит солнце. Если бы не та случайная перемена судьбы — не война, не институт, не Фаворский, — этого мира могло не быть. Но он есть.

Он подарил миллионам детей возможность видеть сказку не только в тексте, но и в линиях.
Спасибо за то, что в его книгах зло всегда оказывалось смешным, а добро — неизменно победительным.