18 июня 1950 - 3 февраля 2020
Евгений Владимирович Витковский
1950 — 2020
Замыкание кругаТридцатого января 2020 года он ещё редактировал корректуру — последний том «Библиотеки европейской поэзии», проект, которому отдал десять лет без остатка. Через четыре дня сердце остановилось. Смерть застала Витковского за письменным столом, в окружении книг, которые он переводил, комментировал и возвращал читателям. Этот финал не был случайностью — он стал логичным завершением жизни, целиком посвящённой возвращению забытых голосов.
Лёд и пламя детстваОн появился на свет в послевоенной Москве, в семье, где книги были дороже хлеба. Отец, инженер, собирал редкие издания; мать, преподавательница литературы, читала вслух Блока и Пастернака. Витковский рос в атмосфере, где слово было не просто звуком, а материей, из которой строят миры. В школе его считали чудаком — он мог наизусть цитировать всего Гумилёва, а на уроках истории писал стихи на полях. Этот внутренний разрыв между советской действительностью и миром воображаемым определил всю его дальнейшую судьбу.
Вход через чёрный ходОн не пошёл проторенной дорогой — не стал пробиваться в Союз писателей, не искал государственных премий. Вместо этого Витковский выбрал маргинальные жанры: фантастику, переводы с мёртвых языков, эссе о поэтах, вычеркнутых из официальной литературы. Его дебют как переводчика состоялся в самиздате, когда он переложил на русский забытых английских метафизиков XVII века. Позже он шутил: «Я начал с того, что возвращал голоса тем, кого советская цензура отправила в немоту». В 1980-е он уже публиковал переводы из Ронсара и Верлена, но настоящий прорыв случился после перестройки, когда Витковский выпустил антологию «Николай Гумилёв: возвращение» — книгу, собранную по архивам и устным свидетельствам.
Главное дело: библиотекарь потерянных мировЕго magnum opus — серия «Литературные памятники» в собственной редакции, где он не просто переводил, но восстанавливал историю текстов. Витковский нашёл и опубликовал рукопись «Стихов о Прекрасной Даме» Блока с авторской правкой, считавшуюся утерянной после войны. Он перевёл полного «Парцифаля» Вольфрама фон Эшенбаха — впервые на русский язык, и каждую строфу снабдил комментарием, превратив перевод в научное открытие. Его собственные романы — «Земля святого Витта» и «Человек без лица» — жанровая фантастика, пронизанная эрудицией: там цитировали Евангелие и трактаты по алхимии, а герои говорили на старофранцузском. Критики называли его «литературным археологом», и он не спорил.
Личность: затворник с радиостанциейВитковский не выносил шумных собраний. Жил в «хрущёвке» на окраине, где стены от пола до потолка занимали стеллажи с книгами. У него не было мобильного телефона, но он поддерживал переписку с сотнями коллег по всему миру — письма приходили на домашний адрес, и он отвечал каждому длинными рукописными посланиями. Когда его спрашивали о секрете продуктивности, он отвечал: «Я просто не размениваюсь на то, что не имеет значения для вечности». В быту был до смешного неприхотлив — варил кофе в единственной чашке с отбитой ручкой и носил один и тот же свитер годами.
🕰 Наследие: тишина, полная голосов
После смерти Витковского остался архив: более двух тысяч страниц неопубликованных переводов, дневники, заметки к ненаписанному роману о средневековых еретиках. Его ученики — историки литературы, поэты, переводчики — продолжают издавать «Библиотеку европейской поэзии», доводя начатое им до конца. Главное, что он сделал, — показал: настоящая литература не делится на «свою» и «чужую», на живых и мёртвых. Каждый, кто напишет стихотворение, становится современником всех, кто когда-либо брал в руки перо.
Он ушёл так же, как жил — в окружении строк, которые подарил миру.
Спасибо за то, что научил слышать голоса из тьмы.
