4 октября 1931 - 11 августа 2012
Третьяков Юрий Дмитриевич
1931 — 2012
**Химия как судьба и выбор**Представьте себе мальчика, рожденного в семье потомственных музыкантов или литераторов, где главными инструментами были бы скрипка или перо. Его путь мог бы лежать через консерваторию или филфак, к славе, далекой от формул и реактивов. Но судьба распорядилась иначе. Юрий Третьяков появился на свет в семье, где царил дух точного знания, и мир предстал перед ним не как гармония звуков, а как сложная, но постижимая система элементов и связей. Химия стала не просто профессией, а языком, на котором он научился разговаривать с самой материей.
**Истоки в эпоху великих строек**Его детство и юность пришлись на время, когда страна, зализывая раны одной войны и не подозревая о приближении другой, фанатично строила будущее. Это была эпоха гигантов индустрии и великих научных утопий. В другом месте и в другое время его острый, аналитический ум мог бы найти применение в финансовых расчетах или архитектурных проектах. Но здесь и тогда высшим призванием считалось служение прогрессу через науку. Московский университет, куда он поступил, был не просто вузом, а кузницей кадров для этой грандиозной стройки, и химический факультет — одним из ее важнейших цехов.
**Путь через лабиринты вещества**Становление ученого совпало с периодом, когда химия твердого тела переставала быть чисто описательной наукой. Если бы он работал в тихой университетской лаборатории где-нибудь в Европе, его исследования, возможно, носили бы более камерный, фундаментальный характер. Но контекст советской науки, с ее запросом на практический результат и материалы «для народного хозяйства», задал иной вектор. Его путь пролегал через синтез новых неорганических соединений, поиск материалов с необычными свойствами — магнитными, электрическими, оптическими. Это был квест по созданию вещества с заданными параметрами, почти алхимия нового времени, но основанная на строгом расчете.
**Царство неорганической химии**Главным делом его жизни стало не просто изучение, а конструирование материалов. Под его руководством и при непосредственном участии рождались уникальные керамики, сверхпроводники, наноструктурированные соединения. Он мыслил категориями не молекул, а целых фаз, кристаллических решеток, дефектов, которые и определяют судьбу материала. В иной экономической системе его разработки, возможно, мгновенно становились бы основой для стартапов и высокотехнологичных производств. В реалиях же его времени они чаще оседали в виде статей, диссертаций учеников и патентов, работая на авторитет целой научной школы, которую он создал и возглавил.
**Учитель с волей исследователя**Как личность, он сочетал вдумчивость теоретика с железной волей организатора. Его характер был отчеканен в эпоху, требовавшую от ученого не только блеска идей, но и умения «пробивать» и отстаивать. Он мог бы быть суровым администратором, но стал мудрым наставником. Его кафедра в МГУ и лаборатории превратились в своего рода интеллектуальный монастырь, где царил культ знания и экспериментальной добросовестности. Здесь ценили не громкие слова, а точный результат и глубокое понимание процесса.
**Наследие в кристаллической решетке**Память о Юрии Дмитриевиче Третьякове — это не только его труды и звание академика РАН. Это прежде всего живая научная школа, продолжающая его дело. Его наследие вплавлено в саму структуру современной неорганической химии и материаловедения в России. Созданные им направления исследований продолжают развиваться, а значит, созданные им когда-то в лаборатории кристаллы, словно семена, дают новые ростки в работах его учеников и последователей.
Его жизнь была безупречным синтезом воли, ума и преданности науке.
Благодарность — его ученикам, хранящим огонь вверенной им лаборатории.