Солодарь Цезарь Самойлович

14 августа 1909 - 15 ноября 1992

Цезарь Самойлович Солодарь
1909 — 1992

Писатель, которого не видели за столом

В послевоенные годы его можно было встретить в Доме литератора с неизменной папиросой в зубах и тонкой улыбкой человека, знающего о времени больше, чем говорит вслух. Он не носил очки в толстой оправе, как многие его коллеги, и не сутулился над рукописями. Цезарь Солодарь выглядел скорее как военный корреспондент, только что вернувшийся с передовой, — подтянутый, с острым взглядом. И это не было маской: он действительно писал о войне так, как мог писать только тот, кто слышал грохот орудий не из радиоприемника.

Детство на перекрестке эпох

Он родился в Одессе, в семье, где русская речь мешалась с еврейскими интонациями, а на столе всегда лежала стопка свежих газет. Мальчишкой Цезарь бегал по Привозу, слушая говор портовых грузчиков и одесских шутников — именно там он впитал тот живой, сочный язык, который позже зазвучит в его пьесах. Уже тогда, гимназистом, он записывал в тетрадку городские байки, не подозревая, что через двадцать лет эти голоса превратятся в реплики его героев на сцене. Революция перекроила улицы, но не смогла заглушить одесский юмор.

Путь длиною в газетную строку

В двадцатые годы он уехал в Москву — тогда это делали все, кто хотел стать голосом времени. Солодарь пришел в журналистику не через университетские аудитории, а через редакцию «Гудка», где пахло типографской краской и настоящей жизнью. Он писал очерки о строителях Магнитки, о колхозниках, о первых пятилетках. Но главное открытие случилось в сорок первом: когда началась война, он сразу надел шинель. Фронтовые дороги от Москвы до Берлина стали его личной школой мастерства. Он писал не в тиши кабинета, а в землянках, при свете коптилки, когда за стеной ухали снаряды.

Главное дело: песня, ставшая маршем

В мае сорок пятого, когда Красная Армия вошла в Берлин, Солодарь сидел в походной редакции и за несколько минут набросал строки, которые облетят весь мир. «Казаки в Берлине» — песня, родившаяся из ликования и усталости победителей. На музыку братьев Покрасс эти слова зазвучали как гимн возвращения: «По Берлину ехали казаки, ехали домой». На премьере в театре Красной Армии зал встал. Но мало кто знал, что автор стихов, зажав папиросу в зубах, стоял за кулисами и, кажется, впервые за четыре года позволил себе выдохнуть.

После войны Солодарь писал пьесы, которые ставили во МХАТе и Малом театре. Его драмы «Полевая царевна» и «Человек с того света» шли при полных залах. Зрители узнавали в его персонажах себя — и смеялись, и плакали. Он умел говорить о серьезном легко, но не поверхностно.

Личность: одессит в Москве

Он никогда не пытался быть «главным» — ни в Союзе писателей, ни в редколлегиях. Солодарь оставался человеком, который мог выпить коньяк с режиссером, а потом поправить галстук и сказать: «Ну что, братцы, давайте работать». Его ценили за слово, сказанное вовремя, и за молчание, когда это было нужнее. Он дружил с Ильфом и Петровым, спорил с Эренбургом, но никогда не искал славы. Даже звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР, полученное в 1986 году, он принял с ироничной улыбкой: «Лучше поздно, чем никогда, но лучше никогда, чем слишком поздно».

Он ушел в ноябре 1992 года, когда страна, которую он писал и за которую воевал, уже исчезла с карт. Но на старых пластинках все еще крутится голос — хрипловатый, с одесским говором: «Казаки в Берлине...»

Спасибо за строки, которые пели на всех дорогах Победы.