Сиджах Хазретбий Исхакович

25 февраля 1932 - 19 января 2021

Хазретбий Исхакович Сиджах
1932 — 2021

Последний выдох солдата и летописца

Девятнадцатое января 2021 года. В городе Майкопе, в кругу семьи, остановилось сердце человека, который всю свою жизнь доказывал, что слово — такое же оружие, как и автомат ППШ. Он ушёл тихо, без парадных речей и оружейных залпов, оставив после себя не только ордена на мундире, но и целую библиотеку правды о Великой Отечественной — правды, которую он добывал не в архивах, а в собственном окопе. Хазретбий Исхакович Сиджах ушёл последним свидетелем эпохи, которая не отпускала его ни на минуту.

Глоток черкесского воздуха

Его история началась 25 февраля 1932 года в ауле Тахтамукай, в Адыгее, где горы ещё помнили черкесские набеги, а воздух пах полынью и порохом. Мальчик родился в семье, где уважали старших и помнили свои корни. Детство Хазретбия пришлось на страшные военные годы: ему было девять, когда началась война, и четырнадцать, когда она закончилась. Он не просто видел разруху — он её пережил: голод, холод, похоронки на отца, который ушёл на фронт и не вернулся. Именно тогда в нём созрела та стальная решимость, которая позже поведёт его через всю жизнь.

От солдата до полковника

В шестнадцать лет он записался в армию. Не ради карьеры — ради долга. Служба стала его университетом: он прошёл путь от рядового до полковника, от курсанта до командира. Армия для него была не строй и дисциплина, а школа чести. В 1950-х годах он служил в Группе советских войск в Германии, где его воспитали как настоящего офицера — не по уставу, а по совести. Позже, вернувшись на родину, он окончил исторический факультет Адыгейского пединститута. Его тянуло к книгам, к документам, к тем страницам истории, которые так часто переписывали, забывая о тех, кто реально погибал.

Главный бой за правду

Выйдя в запас в звании полковника, Сиджах не ушёл на покой. Он взялся за перо — своё второе оружие. Первая книга вышла в 1990-х годах, когда архивы начали приоткрываться. Он писал о черкесских воинах, об адыгейских полках, о тех, кого советская историография часто обходила молчанием. Его «Черкесские воины в Великой Отечественной войне» стала не просто исследованием — это был акт восстановления справедливости. Он нашёл имена тысяч солдат, считавшихся пропавшими без вести, восстановил боевой путь 23-й гвардейской стрелковой дивизии, в которой воевал его отец. Ему было под семьдесят, когда он защитил кандидатскую по истории — доказав, что учиться никогда не поздно, если учишься ради истины.

Характер, выкованный горем

Он был человеком негромким, но несгибаемым. Внешне — сухой, подтянутый, с военной выправкой, которую не стерли даже годы. Внутри — ранимый до глубины. Каждая строчка его книг давалась ему через боль: он писал о войне не как историк, а как сын, потерявший отца. Он не прощал фальши и не терпел пустых слов. Его журналистские статьи в республиканских газетах были резкими, честными, иногда неудобными. Он не гнался за славой — он искал правду, и эта правда часто жгла ему руки. Но он продолжал писать, пока пальцы держали ручку.

Наследие, которое не сгорит

После его ухода остались книги — их больше двух десятков. Остались сотни статей, десятки интервью, воспоминания ветеранов, которые он успел записать. Осталась память о тех, кто ушёл на фронт из адыгейских аулов и не вернулся. В Майкопе его имя носят библиотеки и улицы, но главное — оно живёт в каждой строке его произведений. Хазретбий Сиджах не просто написал войну — он её пережил заново, слово за словом, страницу за страницей, чтобы мы не забыли.

Ты подарил нам имена тех, кого история хотела стереть.
Спи спокойно, полковник. Твой последний бой ты выиграл.