Самосуд Самуил Абрамович

2 мая 1884 - 6 ноября 1964

Самуил Абрамович Самосуд
1884 — 1964

Дирижёр, для которого музыка была делом жизни
Его имя навсегда вписано в историю советского музыкального театра золотыми буквами. Он стоял за пультом на премьерах, которые становились эпохальными событиями, взращивал композиторов, чьи оперы определяли лицо целых десятилетий. Три Сталинских премии, звание народного артиста, высшие государственные награды — всё это было признанием его титанического труда. Но источник его невероятной энергии, его фанатичной преданности делу и особого, почти физического ощущения музыки крылся не в консерваторских аудиториях, а гораздо раньше. В том мире, где мелодии рождались не из нотных листов, а из самой гущи жизни.

Тифлисский двор, где звучал весь мир
Детство Самуила прошло в Тифлисе, в большом, шумном, многоязычном дворе. Это был уникальный звуковой универсум. Здесь смешивались грузинские песни, армянские мелодии, русские романсы, крики разносчиков, звон колоколов и гул оживлённого восточного города. Музыка не была абстракцией или предметом изучения — она была воздухом, которым дышали. Его отец, военный капельмейстер, принёс в дом ещё один пласт — строгий ритм духового оркестра, дисциплину ансамбля. Мальчик впитывал всё это, как губка. Первым его инструментом стала виолончель, но уже тогда он чувствовал себя не просто исполнителем, а организатором этой вселенской полифонии, тем, кто может управлять целым миром звуков.

От виолончели к пульту
Путь к дирижёрскому подиуму был не прямым. Окончив Тифлисское музыкальное училище по виолончели, он отправился в Прагу, затем в Париж, совершенствуя мастерство. Игра в оркестре дала ему бесценное понимание «изнутри»: что чувствует каждый музыкант, как рождается общее звучание. Эта школа оказалась фундаментальнее любой теории. Вернувшись в Россию, он постепенно переходил от партии виолончели к дирижёрскому пульту, сначала в оперных театрах провинции, а затем и в столицах. Его дирижирование было лишено сухого академизма — оно дышало той самой жизненной энергией, которую он впитал в детстве.

Мариинка, Малый оперный, Большой театр
Его главным делом стал музыкальный театр. Возглавив в 1918 году Петроградский Малый оперный театр (МАЛЕГОТ), Самосуд превратил его в легендарную лабораторию современной советской оперы. Именно здесь, под его чутким руководством, состоялись судьбоносные премьеры «Носа» и «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича, «Войны и мира» Прокофьева. Он не просто дирижировал — он был соратником, вдохновителем, иногда грозным редактором, вытаскивающим из композиторов лучшее. Позже он возглавлял оркестр Большого театра, руководил оркестром Всесоюзного радио, воспитывая новые поколения музыкантов. Каждая его работа была не исполнением, а проживанием.

Энергия и требовательность
Он был человеком огненного темперамента и железной воли. Его требовательность на репетициях могла доводить оркестрантов до изнеможения, но рождала тот накал и точность, которые покоряли залы. Эта несгибаемая воля, это умение подчинять себя и других единой цели, возможно, тоже родом из детства — из необходимости выживать, быть услышанным в многоголосом хаосе большого города, из строгой дисциплины отцовского оркестра. За внешней суровостью скрывалась глубокая преданность искусству и редкая способность разглядеть талант.

Наследие первооткрывателя
Сегодня Самосуда помнят как дирижёра-первооткрывателя, человека, который обладал смелостью и чутьём, чтобы вести за собой целые направления в музыке. Он не боялся нового, сложного, экспериментального. Его наследие — это не только записи (к сожалению, их немного), но и целая плеяда композиторов и произведений, которые без него могли бы звучать иначе или не звучать вовсе. Он доказал, что оперный театр может быть живым, острым, современным.

Его дирижёрская палочка будила к жизни целые музыкальные миры.
Благодарность тифлисскому двору, воспитавшему слух, который услышал будущее.