Рощин Николай Андреевич

9 июня 1922 - 28 октября 2016

Николай Андреевич Рощин
1922 — 2016

Последний поклон солдату

Двадцать восьмого октября 2016 года в тихом подмосковном поселке остановилось сердце человека, который за семьдесят один год до этого, ещё совсем мальчишкой, шагнул в бессмертие. Он уходил не в окружении генералов и камер — он уходил тихо, как и жил последние десятилетия, зная, что главный бой своей жизни он уже выиграл. Последним значимым поступком стала сама его долгая жизнь — вызов смерти, которой он глядел в лицо в 1945-м и которую перехитрил, дожив до девяноста четырёх.

Колыбель в тени войны

Он родился в крестьянской семье в Саратовской области, в те годы, когда страна только залечивала раны Гражданской. Детство его пахло полынью и свежевспаханной землёй. Мальчик из простой семьи, он успел закончить лишь семь классов — дальше была работа, помощь родителям, суровая школа выживания, где не было места сантиментам. Именно эта закалка — умение терпеть, не жаловаться и делать дело — и стала его главным оружием, когда на горизонте заполыхала новая, страшная война.

В пекле великой войны

В армию его призвали в самом начале войны, в 1941-м. Воевать Рощин начал не с парадных плакатов — он узнал, что такое отступление, грязь окопов и потеря товарищей. Служба в составе внутренних войск НКВД СССР часто означала самые горячие участки: охрана тыла, борьба с диверсантами, а затем и прямой выход на линию фронта. К 1945 году сержант Рощин был уже обстрелянным, опытным бойцом, для которого приказ «Вперёд!» не был пустым звуком.

Подвиг у стен рейхстага

Апрель 1945 года. Берлин. Уличные бои — самая страшная мясорубка войны. Рощин, командир отделения, в составе штурмовой группы пробивался к центру города. В одном из переулков их накрыл шквальный огонь из заминированного здания. Промедление означало гибель всей группы. Тогда сержант принял решение, которое перечеркнуло страх — он бросился к дверям, выбил их и ворвался внутрь. Завязалась рукопашная, где решали мгновения и ярость. Рощин лично уничтожил несколько солдат противника, обеспечив прорыв. Но главное — он успел перерезать бикфордов шнур, ведущий к тоннам взрывчатки, которой гитлеровцы планировали взорвать квартал вместе с наступающими советскими частями. Взрыв не прогремел. За этот бой, за спасение десятков жизней, 31 мая 1945 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Человек из стали

Те, кто знал его после войны, вспоминали: он никогда не кичился Золотой Звездой. Внешне это был невысокий, сухощавый мужчина с цепким взглядом. В нём не было позы — была внутренняя, невероятная прочность. Он мог часами молчать, но если говорил, то резал правду-матку. Характер его ковался в бою: он не умел отступать — ни перед врагом, ни перед жизненными невзгодами. После демобилизации остался в милиции, дослужился до майора, но вышел в отставку скромно, без громких чинов. Главным для него оставалась семья и память о тех, кто не вернулся.

Память без срока давности

Ушёл последний из героев того берлинского штурма, но не ушла память. Его имя выбито на мемориальных досках, его подвиг изучают курсанты военных училищ. Он не оставил мемуаров — он оставил пример. Пример того, что героизм — это не вспышка, а мгновенное, единственно верное решение, принятое человеком, который всю жизнь готовился его принять.

Спасибо тебе, сержант, за тишину над Берлином. Спи спокойно.