Ремезов Фёдор Никитич

7 июня 1896 - 6 июня 1990

Фёдор Никитич Ремезов

7 июня 1896 — 6 июня 1990

Тот, кто помнил землю

Деревня Катайская, затерявшаяся в уральских просторах, была тем началом, которое не отпускает никогда. Здесь, в крестьянской семье, где каждый день начинался с молитвы и работы до седьмого пота, Фёдор впервые узнал, что такое долг. Долг перед землей, перед хлебом, перед людьми, что плечом к плечу выходят на сенокос. Этот тихий, суровый мир с его негромкими разговорами у печи и бесконечным небом над головой навсегда остался в нем. Он научился не торопиться с выводами, но раз приняв решение — не отступать.

Дорога через миры

Когда грянула Первая мировая, он, почти мальчишка, ушел на фронт. Потом — Гражданская. Сначала служба в царской армии, затем решительный шаг в ряды Красной. Как он, коренной крестьянин, разбирался в этом кровавом вихре? Возможно, он просто следовал тому, что считал справедливым: защищать свой дом, свою землю, не дать ей пропасть. Он учился воевать, учился командовать. И вот уже 1920-е, 1930-е — годы становления, когда из простого парня из Катайской куется тот самый металл, что выдержит самое страшное испытание.

В огне великой войны

Июнь 1941 года. Ремезов — уже генерал-лейтенант. Командующий 13-й армией. А потом 41-й год обрушивается на него всей своей чудовищной тяжестью. Он принимает удар на себя. Командует 56-й армией в Ростовской наступательной операции, той самой, что отбросила врага от Ростова. Он — один из тех, кто держал оборону на Дону. Его опыт, выкованный крестьянской хваткой и военной школой, позволял видеть карту боя как поле: где ложбина, где гряда, где нужно переждать, а где — ударить наотмашь. Он не был громкоголосым трибуном, он был командиром, который знал цену каждому солдату и каждой минуте затишья. После тяжелого ранения в 1942 году он вернулся в строй, командовал 45-м стрелковым корпусом, дошел до Вислы.

Характер, скрытый в тишине

Он не оставил мемуаров, не искал славы. В послевоенных анкетах — сухие строчки: «участвовал в освобождении...». Но те, кто знал его, вспоминали удивительную особенность: он никогда не повышал голоса. Крестьянская невозмутимость и внутренняя сила. Он умел слушать, прежде чем решать. В его глазах, как говорят, жила та самая уральская стать — спокойная, уверенная, непоколебимая. Он был из той породы людей, на которых держится армия: не парадных, а настоящих, пропахших порохом и потом.

Возвращение

После войны он еще долго служил, передавая опыт молодым. Ушел в отставку в середине 1950-х. Жил тихо, вспоминая, наверное, то уральское небо, которое видел в детстве. Умер он за день до своего 94-летия, в 1990 году. Целая эпоха уместилась в его жизни — от крестьянской сохи до генеральских погон, от Первой мировой до Победы.

Земля ему пухом, воину из Катайской.
Спасибо за тихую стойкость и за то, что не дал врагу пройти.