8 мая 1906 - 3 октября 2005
Андраник Мелконович Петросьянц
1906 — 2005
**Тихий свидетель эпохи**С высоты прошедшего столетия его фигура кажется высеченной из гранита самой эпохи — монументальной, но лишённой индивидуальных черт. Он был одним из тех, кто не создавал теорий, но строил реальность. Его имя неразрывно связано с великой и страшной силой двадцатого века — атомной энергией, которую он не открывал, но которой управлял. В памяти веков он остался не как творец, а как страж, человек, в чьих руках на десятилетия сосредоточилась ответственность за ядерный щит и мирный атом огромной страны.
**Истоки, растворённые в истории**Он пришёл из мира, которого уже не существует. Его юность, его корни — армянские, кавказские — растворились в едином потоке советского проекта. Мы почти ничего не знаем о том мальчике, каким он был до того, как стал частью гигантской государственной машины. Его личная история началась там, где она совпала с историей страны: в учёбе, в работе, в стремительном восхождении по лестнице, построенной для новых людей новой эпохи. Детство стёрлось, осталась только функция.
**Становление в горниле войны**Его путь к вершине власти прошёл через огонь Великой Отечественной. Он не был на передовой в привычном смысле, но его фронт был не менее важен — обеспечение армии бронёй и мощью. Звание генерал-майора инженерно-танковой службы, полученное в победном 1945-м, стало не просто наградой, а пропуском в высшие эшелоны, знаком доверия системы к человеку, доказавшему свою абсолютную надёжность в самое суровое время. Война отчеканила в нём качества, которые позже потребуются для иной, ещё более секретной миссии.
**Хранитель атомного сфинкса**Именно ему дважды — в начале шестидесятых и в конце семидесятых — доверяли бразды правления атомным проектом СССР. Он возглавлял Госкомиссию по использованию атомной энергии в эпоху, когда ядерный паритет с Западом был краеугольным камнем мировой политики. Под его началом развивалась не только оборонная мощь, но и энергетика — первые АЭС, исследовательские реакторы. Его работа была титанической, невидимой миру, окружённой завесой секретности. Он управлял сфинксом, чья улыбка могла означать и свет, и абсолютную тьму.
**Личность как служебная характеристика**О его характере, увлечениях, слабостях почти ничего не известно. Он был идеальным аппаратчиком: дисциплинированным, волевым, беспрекословно преданным делу. В нём не было публичности Курчатова или харизмы Сахарова. Его личность словно полностью заместилась должностью. Возможно, именно такая полная самоотдача и была главным требованием к человеку, стоявшему у руля таких сил. Он был не личностью, а принципом — принципом абсолютного контроля и ответственности.
**Наследие между страхом и надеждой**Что осталось от него сегодня? Не теории, не открытия, а сам факт существования той сложнейшей системы, которую он десятилетиями поддерживал в рабочем состоянии. Его наследие — это и безопасность, купленная ценой чудовищного риска, и энергия, давшая свет городам, и груз радиоактивных отходов, с которым борется уже следующее столетие. Он — часть фундамента той технологической цивилизации, которая, содрогаясь, шагнула в атомный век. Его важность сейчас — в уроке о колоссальной власти и ещё более колоссальной ответственности, которая ложится на плечи тех, кто решается этой властью управлять.
Его жизнь — это долгий путь по тонкому льду над бездной.
Благодарность — стражу, нёсшему свою вахту в самое напряжённое время.