Пантелеев Иван Алексеевич

7 октября 1925 - 25 декабря 1993

Иван Алексеевич Пантелеев
1925 — 1993

Тот самый парень с передовой

Я стоял рядом, когда он, щурясь от пыльного солнца, впервые за много лет отпустил железный рычаг наводки. Его пальцы, вросшие в металл, всё ещё помнили ту дрожь — дрожь земли под гусеницами СУ-76М, когда апрельский ветер 45-го нёс запах гари и близкой победы. Иван Алексеевич не любил рассказывать о войне, но каждое его движение, каждая морщина на ладонях говорили громче слов. Он был из тех, кто не кричит о подвигах, а просто делает своё дело — наводит прицел, жмёт на спуск, выживает. Чтобы потом, через десятилетия, тихо сидеть на завалинке и смотреть, как играют правнуки.

Детство, выжженное войной

Родился он в обычной крестьянской семье, где с утра до ночи пахло свежим хлебом и конским потом. Октябрь 1925-го — время, когда страна только начинала залечивать раны гражданской. Маленький Ваня, как и все мальчишки, гонял голубей, лазил по чужим садам и мечтал о небе — может, стать лётчиком, может, шофёром. Но вместо неба над ним сомкнулись окопы. Когда грянула война, ему едва исполнилось шестнадцать. Два года он смотрел, как уходят на фронт старшие, сжимая кулаки до боли в суставах. А в сорок третьем, едва дождавшись повестки, он шагнул в пекло.

Путь сержанта

Я видел, как он учился. Не в школах — в грязи, в грохоте, в перепаханной снарядами земле. Сначала — обычная пехота, потом — курсы механиков-водителей. Но Иван оказался зорче других: его отобрали в наводчики самоходки СУ-76М. Эта машина — маленькая, юркая, с открытым верхом — была настоящей труженицей войны. Он наводил орудие так, будто сам становился его частью. Сержант, первый номер расчёта. В 12-й самоходно-артиллерийской бригаде 69-й армии его знали: «Пантелеев? Этот не промахнётся». Он прошёл Белоруссию, Польшу, встретил Победу где-то под Берлином, в апреле 45-го, когда его СУшка уже стояла на ремонте, а он всё ещё сжимал в руках прицел.

Главное дело: выстрел, решивший судьбу

Те, кто воевал рядом, рассказывали мне одну историю. Под городом Мезеритц, в феврале 45-го, их дивизион попал в засаду. Немецкие «Тигры» били с закрытых позиций, и казалось, что выхода нет. Иван, рискуя жизнью, выкатил свою самоходку на открытое место, прямо под огонь. Он сделал три выстрела. Первый — разворотил гусеницу, второй — снёс башню, третий — добил. Его СУ-76М горела, но он успел вытащить раненого командира. За этот бой его представили к ордену Славы. Он не любил вспоминать: «Я просто наводил, как учили». Но для нас, кто видел, что такое один наводчик против трёх «Тигров», это было больше, чем слова.

Личность: железо и доброта

Каким он был после войны? Тихим, даже застенчивым. Я помню, как он возился с внуками — они висели на нём, а он только улыбался в усы. Никогда не повышал голоса, никогда не хвастался наградами. В его доме на видном месте висела только одна фотография — молодой парень в гимнастёрке, с усталыми, но живыми глазами. Он работал на заводе, водил грузовики, чинил тракторы. Руки его, знавшие прицел орудия, не боялись никакой работы. «Война, — говорил он, — это грязь. А жизнь — это чистота». И он жил чисто, не запятнав себя ни единой подлостью.

Наследие памяти

25 декабря 1993 года его не стало. Зима, сумерки, тихий скрип снега под окнами. Он ушёл так же незаметно, как жил. Но его имя осталось в списках 1-го самоходно-артиллерийского дивизиона, в справках архивов, в сердцах тех, кто помнит. Сейчас, когда я прохожу мимо памятников неизвестному солдату, я всегда вспоминаю его — Ивана Алексеевича, который был не просто наводчиком, а человеком, спасшим мир.

Он смотрел в прицел, но видел мир. И подарил нам этот мир.
Спасибо тебе, Иван Алексеевич, за каждый твой выстрел, за каждую минуту тишины после боя.