Овчинникова Люсьена Ивановна

10 сентября 1931 - 8 января 1999

Овчинникова, Люсьена Ивановна
1931 — 1999

Вечер, когда погас свет
Восьмого января 1999 года её нашли в московской квартире — тело уже остыло, телефонная трубка валялась рядом. Она умерла одна, за несколько дней до того, как кто-то вспомнил о ней. Это была та самая Люсьена Овчинникова, чьё имя гремело в шестидесятых, чей смех разрывал экраны, а теперь — тишина, три дня безвестности, и финал, который не укладывается в биографию героини. Как вышло, что женщина, дарившая надежду миллионам, сама её потеряла?

Девочка из провинции с чужим именем
Она появилась на свет в сентябре 1931 года в городе Буй, Костромская область. Имя «Люсьена» — французская прихоть, подарок отца, который видел её будущее не в деревенской глуши, а в свете рампы. В детстве она была худой, длинноногой и неуклюжей — мальчишки дразнили «цаплей», а она молчала, копила обиды и мечтала о сцене. Мать умерла рано, отец женился снова, и Люсьена росла в тени чужой любви, научившись быть удобной, незаметной, но внутри — гореть. В восемнадцать она сбежала в Москву, поступила в Школу-студию МХАТ, и столица сначала укусила её, а потом приласкала.

Дорога длиною в роль
В кино она пришла не сразу. Сначала — театр, МХАТ, где её заметили, но не дали главных ролей. Перелом случился в 1959-м: режиссёр Владимир Краснопольский позвал её в «Им было девятнадцать». Она сыграла Марину — искренне, до дрожи, так, что зрители заплакали. Дальше — «Девчата» (1961), где её Тося Кислицына стала символом: веснушчатая, смешная, бесстрашная. Фраза «А я вот возьму и выйду замуж за самого главного начальника!» — её коронка. Но настоящая слава пришла с «Девчатами»: она играла Надю — простую повариху, которая поёт «Хорошие девчата» и верит в любовь. Люсьена не играла — она жила в кадре, и её смех был заразным, как болезнь. За эту роль она получила неофициальное звание «народной актрисы», а в 1973-м — официальное: заслуженная артистка РСФСР.

Женщина, которая слишком любила
Она вышла замуж за режиссёра Исаака Магитона — брак, который казался сказкой. Он снимал её в своих фильмах, они жили в центре Москвы, в квартире с высокими потолками. Но у неё был один недостаток: она не умела беречь себя. Люсьена пила. Сначала — за компанию, потом — от одиночества. Муж ушёл, роли иссякли, в семидесятых её перестали звать — типаж «весёлой девчонки» устарел, а она не умела быть другой. Она пыталась играть в театре, но режиссёры боялись её ненадёжности. К восьмидесятым она осталась одна — с квартирой, телефоном и бутылкой. Звонки от коллег становились реже, а потом прекратились совсем.

Последний поклон
Она умерла в нищете, но не в забвении — её тело нашли, похоронили на Ваганьковском кладбище, и пришли те, кто помнил. На похоронах играла музыка из «Девчат», и кто-то сказал: «Она была слишком настоящей для этого времени». Люсьена Овчинникова не оставила детей, не написала мемуаров — только плёнку, на которой застыл её голос, её смех, её «Хорошие девчата». В 2010-х на доме, где она жила, повесили мемориальную доску — поздно, но справедливо. Её роль в «Девчатах» пересматривают до сих пор, и каждый раз, когда Тося Кислицына хохочет на экране, кажется, что смерть — ошибка, а Люсьена — бессмертна.

Она ушла так, как жила — без фальши, с надрывом, с верой в то, что кто-то всё-таки вспомнит. И мы вспомнили.