Новицкий Виктор Михайлович

9 сентября 1927 - 8 сентября 1942

Виктор Михайлович Новицкий

1927 — 1942

Тот, кого не смогли сломить

Его не называли «пионером-героем» при жизни. Это слово пришло после, из уст учителей и однополчан, когда мальчика уже не стало. Для соседей по улице Мефодиевской он был просто Витя — звонкий голос в шумной ватаге ребят, что гоняли мяч до темноты. Для матери, Анны Ивановны, — её боль и гордость, тот, кто ушёл на фронт почти тайком, оставив записку: «Я буду бить фашистов, пока хватит сил». Но настоящий портрет этого подростка складывается из голосов тех, кто видел его в последний миг — и не смог забыть.

Учитель, увидевший стержень

Школьный преподаватель истории, Иван Петрович, вспоминал, как Виктор однажды задержался после урока. Мальчик спросил о Куликовской битве — не о датах, а о том, «страшно ли было встать против орды». Учитель, ветеран гражданской, тогда впервые понял: этот паренёк с рыжеватыми вихрами не просто слушает — он примеривает подвиг на себя. Витя не блистал в учёбе, но был жаден до правды. Когда началась война, он не пришёл прощаться — просто исчез. Иван Петрович нашёл его через месяц: Виктор уже был связным в отряде, таскал патроны в старом ватнике.

Соперник, ставший братом по оружию

Соседский парень, Колька Терехов, вечно подкалывал Витю за худобу и тихий голос. Они соревновались, кто дальше прыгнет с обрыва в Цемесскую бухту. Но когда немцы вошли в Новороссийск, Колька прибежал к нему: «Бери нож, уходим в горы». Витя не пошёл. Он сказал: «Я здесь нужен». В разгар боёв за город, 7 сентября 1942 года, Колька, раненый, лежал в подвале и увидел Витю. Тот нёс ящик с гранатами, лицо в копоти, но глаза горели. «Держись, — бросил он. — Я не сдамся». Колька потом скажет следователю: «Он был злой, как волчонок. И бесстрашный».

Любовь, которая не успела стать

Девочка из параллельного класса, Зина, носила ему хлеб в подвал. Она краснела, когда он брал её за руку, и молилась по ночам. Витя обещал написать, если уйдёт из города. Но он не ушёл. 8 сентября их встретили немцы. Зина, спрятавшись за руинами, видела, как Витю вели к штабу. Он шёл с поднятой головой, не глядя под ноги. Она слышала, как на допросе его били, но он молчал. Тогда она поняла: эту любовь он отдал не ей, а городу. Она не простила себе, что не смогла увести его.

Предатель, выдавший убежище

Виктора взяли по наводке. Староста, сутулый мужчина в рваном пальто, указал на дом, где прятался мальчишка-связной. Он, наверное, думал, что спасает свою шкуру. Но позже, когда советские войска вернулись, этого старосту судили. На допросе он твердил: «Он же был ребёнок, кто знал, что он пойдёт до конца…» Не знал. А Виктор знал. Он не назвал ни одного имени. Даже когда ему приставили пистолет к виску, он посмотрел на предателя с такой ненавистью, что тот отвёл глаза.

Ученик, который превзошёл учителя

Командир отряда, пожилой матрос дядя Гриша, говорил: «Я учил его стрелять, а он научил меня умирать». 8 сентября 1942 года Виктора расстреляли на глазах у сотни жителей. Ему не было и пятнадцати. Он не кричал, не плакал. Он просто упал, закрыв собой землю, которую защищал. Позже его перезахоронят в братской могиле, а на школе №1 Новороссийска появится мемориальная доска. Но главный памятник ему — в рассказах мальчишек, что до сих пор играют у Цемесской бухты, и в тишине, которая наступает, когда заходит речь о тех, кто не сдался в сентябре 1942-го.

Земля его помнит.
Спасибо, что не дрогнул.