Николаев Валентин Александрович

16 августа 1921 - 9 октября 2009

Валентин Александрович Николаев

1921 — 2009

Последний шаг

Девятого октября 2009 года в московской больнице остановилось сердце человека, который за три дня до смерти успел позвонить в родной клуб. Он хотел узнать, как идут дела у молодёжи, кого ставят в нападение, не разладилась ли игра на правом краю. Ему было восемьдесят восемь, он не видел уже много лет, но память держала каждую комбинацию, каждую ось, каждый прорыв. Так уходил правый инсайд ЦДКА, инженер-полковник, человек, переживший войну, Сталина, хрущёвскую оттепель и развал страны, но ни разу не изменивший одному-единственному клубу. Он не прощался — он просто перестал дышать, оставив в этой жизни тысячи учеников и одну неповторимую эпоху.

Восхождение из детства

Родился Валентин Николаев в разгар Гражданской войны, 16 августа 1921 года, в семье, где слово «дисциплина» было синонимом слова «жизнь». Мальчишкой он гонял мяч в переулках между Сокольниками и Богородским, где футбол был не спортом, а единственным побегом от коммуналок и голодных пайков. Он рос в мире, где за право бить по воротам надо было драться локтями, а за право носить форму — зубами. Уже тогда в нём сидело что-то недетское: умение читать игру на три хода вперёд, видеть поле не глазами, а затылком. Когда началась Великая Отечественная, Николаеву было двадцать. Он ушёл на фронт не футболистом — солдатом, и вернулся с характером, закалённым так, что никакой тренерский стресс уже не мог его сломать.

Путь командира

В 1944 году, после госпиталя, его позвали в ЦДКА — команду, которая тогда была не просто клубом, а воинским подразделением. Николаев не играл — он служил на поле. Правый инсайд, диспетчер атак, мозг нападения. В те годы ЦДКА гремел на всю страну, брал золото чемпионатов, выигрывал Кубки, но главным было другое: команда стала семьёй, где каждый знал, что завтра может не наступить. Он выходил на поле с Бобровым, Дёминым, Грининым — людьми, которые на войне потеряли всё, кроме желания жить. Игра была их второй жизнью, а победа — единственной формой памяти о павших. Николаев играл жёстко, умно, без лишней театральности — так, как учили в окопах: либо ты делаешь дело, либо тебя делают.

Главное дело

Когда карьера игрока завершилась, Николаев не ушёл из футбола — он перешёл на тренерскую скамейку. И здесь началась его настоящая битва. Он возглавил ЦСКА (тогда уже армейский клуб) в 1952 году, в самый разгар сталинской опалы на футбол после поражения на Олимпиаде в Хельсинки. Его увольняли и возвращали, снова увольняли и снова звали — так повторялось несколько раз. Он приводил команду к бронзе, серебру, однажды — к чемпионству, но главным его достижением стала не медаль, а школа. Николаев воспитал больше тридцати мастеров спорта, выпустил поколение тренеров, которые потом сами гремели на всю страну. Из его рук выходил не просто футболист — выходил человек, готовый к войне, к поражению, к жизни без оваций. Он не кричал в раздевалке, не бил кулаком по столу — он просто смотрел, и от этого взгляда игроки выходили на поле с одной мыслью: «Не подведи».

Человек чести

Николаев был из той породы людей, которых называют «последними из могикан». Он никогда не торговал совестью, не кланялся начальству, не просил о личных благах. Инженер-полковник в отставке — это звучало гордо, потому что за этим стояли реальные погоны, реальные боевые награды и реальное уважение солдат. Он не пил, не курил, не матерился, но при этом умел так поставить вопрос в парткоме, что все замолкали. Его любили за прямоту, за то, что он помнил имена жён своих игроков, дни рождения их детей, никогда не предавал и не бросал. Даже когда клуб разваливался на глазах, когда уходили деньги, уходила слава, Николаев оставался. Он был стержнем, на котором держалась армейская команда — не как структура, а как идея.

Наследие

Сегодня стадион в Ватутинках носит имя Валентина Николаева. Там играют молодые мальчишки, которые, возможно, никогда не слышали, как он пасовал Боброву или как выигрывал чемпионат СССР 1948 года. Но дух остался. Дух человека, который не проиграл ни одной войны — ни на фронте, ни на поле, ни в жизни. Он ушёл тихо, без фанфар, как и жил, оставив после себя не шумные интервью, а тихую, но несгибаемую память.

Он научил нас, что футбол — это не результат, а путь.
Спасибо, Валентин Александрович, за то, что остались человеком до последнего шага.