17 апреля 1905 - 9 ноября 2012
Сергей Михайлович Никольский
1905 — 2012
**Человек, который видел век**Его жизнь была длиннее века, и он сам стал его живой мерой. Когда он входил в зал Математического института имени Стеклова, казалось, что вместе с ним входит сама история — не пыльная и архивная, а ясная, трезвая и удивительно современная. Он не был реликтом, он был действующим лицом. Его рукопожатие оставалось твердым, взгляд из-под густых бровей — острым и внимательным, а в кабинете на Ленинском проспекте всегда лежала раскрытая тетрадь с новыми выкладками.
**Истоки на Вологодчине**Детство его прошло в густых лесах и на тихих реках Вологодской губернии, в атмосфере дореволюционной русской интеллигенции. Оттуда, из того мира ламп под зеленым абажуром и запаха старых книг, он вынес невероятную внутреннюю дисциплину и какую-то особую, северную ясность ума. Позже, уже в Москве, эта ясность стала его главным оружием. Он не гнался за модными течениями, а искал суть, фундамент. Его мышление было похоже на русло северной реки — прямое, глубокое и не знающее суеты.
**Путь через эпоху перемен**Учился он в Единой трудовой школе, а затем в Московском университете, куда поступил в 1925 году. Это было время невероятного кипения идей, время Лузина, Колмогорова, Александрова. Он видел их всех, слушал, впитывал. Его путь в науке не был стремительным взлетом — это было методичное, упорное восхождение. Работал в Математическом институте АН СССР, прошел войну, защитил докторскую. Каждый этап был отмечен не громкими заявлениями, а весомой, фундаментальной работой. Он строил свою математику как добротный дом — на века.
**Царство функций и пространств**Главным делом его жизни стала теория функций и функциональный анализ. Пространства Никольского — это не просто абстрактный термин в учебнике. Для нас, его учеников и коллег, это был целый мир, который он открыл и обустроил с присущей ему основательностью. Его монографии, особенно знаменитый трехтомный курс математического анализа, написанный в соавторстве, стали настольными книгами для поколений студентов и исследователей. Он не излагал сухие истины, а учил *мыслить*, видеть красоту и строгость математической конструкции. На его лекциях в МФТИ и МГУ царила тишина — он говорил негромко, но каждое слово было выверено и попадало точно в цель.
**Характер из гранита и доброты**Внешне он мог казаться суровым, даже аскетичным. Но это была лишь оболочка. Под ней скрывался человек огромной доброты и терпения. Он никогда не отказывал в помощи, мог часами объяснять сложнейшую тему аспиранту, если видел в нем искру. Его принципиальность в научных вопросах была легендарной — компромиссов со строгостью доказательства он не признавал. Но в жизни был удивительно мягок и внимателен к людям. Помню, как он, уже в очень почтенном возрасте, лично хлопотал о жилье для молодого талантливого математика из провинции.
**Дерево, давшее густую тень**Его наследие — это не только теоремы и учебники. Это целая научная школа, «дерево Никольского», ветви которого раскинулись по всему миру. Его ученики возглавляют кафедры, институты, продолжают его дело. Он прожил так долго, что успел увидеть плоды своих трудов, выращенные им самим сады. И даже уходя, он оставил после себя не пустоту, а прочный, завершенный мир — мир математической мысли, построенный по законам гармонии и истины.
Его стол всегда был завален бумагами, а ум — новыми вопросами.
Спасибо за ту ясность, которую вы внесли в этот сложный мир.