27 августа 1909 - 3 июня 1990
Филипп Иванович Наседкин
1909 — 1990
ПОВОРОТНЫЙ МУНДИРОн надел солдатскую шинель в семнадцать, и этот грубый сукно навсегда заменил ему университетскую тогу. Филипп Наседкин, мальчишка из воронежской деревни, сделал свой главный выбор не за письменным столом, а в военкомате. Комсомольский билет, а затем и партийный, полученный в 1929-м, стали для него не пропуском в кабинетную номенклатуру, а мандатом на фронтовую жизнь. Его литературная судьба была предопределена этим ранним решением — писать о том, что видел и пережил сам, став голосом поколения, выкованного в горниле гражданской войны и великих строек.
КОРНИ В ЧЕРНОЗЕМЕДетство его было выписано суровой кистью крестьянского быта. Воронежская земля, щедрая и требовательная, с её бескрайними полями и нелегким трудом, дала будущему писателю не только физическую закалку, но и глубинное понимание народной души. Школа жизни началась для него не с букваря, а с наблюдения за хлебом, растущим из земли, и за людьми, эту землю обрабатывающими. Отсюда, из этой почвы, произрастет позднее его главная, неизбывная тема — человек труда.
КУЗНИЦА ХАРАКТЕРАПуть становления был стремительным и прямолинейным, как траектория пули. Армия, комсомол, партийная работа — всё это были не ступени карьеры, а этапы взросления и познания страны. Он не изучал жизнь по книгам, он проживал её на передовой идеологической и хозяйственной борьбы. Эти годы стали для Наседкина настоящим полигоном, где ковался его внутренний стержень, формировалось мировоззрение и накапливался тот бесценный человеческий материал, который позже ляжет в основу его прозы.
ЛЕТОПИСЬ ЭПОХИГлавным делом его жизни стала литература, понятая как прямое служение и честная летопись. Его перо было продолжением штыка и лопаты. Он писал о том, что знал досконально: о красноармейцах, о комсомольцах-энтузиастах, о рабочих, поднимавших гиганты индустрии. Его проза — «Большая Волга», «Великие голодранцы», «Живая вода» — дышала суровой правдой своего времени, была лишена изысканных метафор, но полна неистовой энергии созидания. Он не сочинял характеры — он списывал их с натуры, с товарищей, прошедших тот же путь.
ЧЕЛОВЕК ПРЯМОЙ ЛИНИИПо характеру он был таким же, как его проза: цельным, прямым, лишенным двусмысленности. Партийность для него не была формальностью — это была система координат, вера в справедливость избранного пути. Он жил и писал с убежденностью солдата, не допускающего сомнений в правоте своего дела. Эта определенность, порой граничившая с суровостью, делала его фигурой монументальной и неоспоримой в рамках той эпохи, чьим плоть от плоти он являлся.
СТРОКА В ИСТОРИИНаследие Филиппа Наседкина сегодня — это памятник своей эпохе, высеченный из гранита соцреализма. Его книги стали документальным свидетельством веры, энтузиазма и трагических противоречий огромной страны. Для новых поколений читателей они — источник не столько эстетических откровений, сколько исторического знания, возможность услышать подлинный, неотредактированный голос участника тех грандиозных и страшных событий.
Его страницы — это отлитая в слове биография поколения победителей и строителей.
Благодарность ему — за честность солдата, взявшего в руки перо.