8 января 1929 - 24 января 2019
Юрий Тимофеевич Миронюк
1929 — 2019
Вспышка в ночиТишину ночного карьера пронзает резкий, сухой треск. Это не гром, а звук ломающейся породы — короткая, яростная вспышка на склоне, за которой следует глухой, сдавленный грохот обвала. В облаке пыли, оседающей под светом прожекторов, уже мелькают фигуры людей с фонарями. Среди них — он, в запылённой каске, его лицо, освещённое отблеском, сосредоточено и спокойно. Так рождался уголь, так проходила его вахта, его жизнь — в этом постоянном диалоге с тёмным, неподатливым нутром земли.
Истоки у подножия шахтыДетство его было высечено из того же камня, что и стены шахт, окружавших посёлок. Запах угольной пыли, въевшейся в дерево домов и в одежду отцов и старших братьев, был первым запахом дома. Война оборвала отрочество, заставив рано повзрослеть, заглянуть в лицо лишениям и тяжкому труду. Земля Донбасса, суровая и щедрая, давала не хлеб, а «чёрное золото», и судьба мальчишки была предопределена этим подземным богатством.
Путь сквозь пластыОн пришёл на шахту не по принуждению, а по зову этой самой земли, став учеником, а затем — горным мастером. Это была школа не из учебников, а из смен, аварий, побед над внезапными «зажатиями» лавы и коварными плывунами. Каждый спуск в клети был шагом в неизвестность, каждое поднятие на-гора — маленькой победой. Он учился читать породу, как книгу, слышать её предупреждающий скрежет, предвидеть её характер, превращая ремесло в искусство, а риск — в расчётливую необходимость.
Главная лава жизниЕго главным делом стала не добыча абстрактных тонн, а руководство людьми в самых сложных, самых опасных забоях. Будучи начальником участка, он вёл свою бригаду сквозь самые трудные пласты, где техника бессильна, а решает опыт, чутьё и взаимовыручка. Он не командовал из кабинета — его кабинетом была лава, сырая, тёмная, грохочущая от работы комбайнов. Под его руководством участок стабильно выдавал на-гора уголь сверх плана, становясь фронтом трудовой доблести. За эти беспрецедентные успехи, за личное мужество и организаторский талант ему было присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда.
Характер, закалённый в глубинеОн нёс своё звание без малейшей кичливости. Строгий, но справедливый, требовательный, но заботливый — таким он оставался в памяти товарищей. Его авторитет рождался не из приказов, а из умения быть первым там, где труднее и опаснее всего. В его жилах текла не кровь, а солярка и угольная пыль, а сердце билось в такт работе врубовых машин. Это была натура цельная, молчаливая и сильная, как угольный пласт.
Наследие ушедшей эпохиСегодня его шахта, как и многие другие, может молчать. Но дело его жизни — не в тоннах добытого угля, а в тысячах тонн выплавленной стали, в тепле домов, в свете лампочек, которые давал этот уголь. Он был одним из тех титанов, на чьих плечах держалась индустриальная мощь целой страны. Его биография — это летопись эпохи, написанная не чернилами, чёрным антрацитом на белых страницах породной пыли.
Память о нём — это свет, который когда-то дал его уголь.
Благодарим за глубину, стойкость и тихий подвиг ежедневного мужества.
