18 мая 1913 - 1984
Андрей Никитьевич Куприенко
1913 — 1984
Тот, кто строил из руинО нём не пишут в школьных учебниках, и мало кто вспомнит эту фамилию на улице. Но в послевоенной глубинке, где земля ещё помнила окопы, а люди — голод, таких, как Куприенко, запоминали на всю жизнь. Он не был героем с плаката — он был председателем, у которого тряслись руки, когда брался за очередной неподъёмный план, и который умел просить, ругаться, выбивать ресурсы, а ночами — не спать от бессилия.
Мальчишка с крестьянской закваскойОн родился в мае тринадцатого года, когда страна ещё не знала, что через год грянет мировая война. Детство — обычное для тех мест: работа в поле с рассвета, скудный обед, латаная одежда. Андрей рано понял: чтобы выжить, нужно не ждать, а делать — пахать, таскать, чинить. У него не было задатков гения или харизмы вождя. Была упрямая крестьянская жилка, которая не позволяла опустить руки, даже когда всё валилось из рук.
Дорога в председателиВ тридцатые он пошёл по колхозной линии. Не от большой любви к советской власти, а потому что надо было кормить семью. Его назначали, снимали, снова назначали — он не был идеальным управленцем. Допускал ошибки, ссорился с райкомом, иногда брал на себя слишком много, а иногда — не мог заставить людей работать. Но в нём было то, что не купишь: он знал цену каждому мешку зерна и каждому часу, проведённому в поле.
Колхоз имени Свердлова и звёздный часГлавное дело Куприенко случилось в пятидесятые-шестидесятые, когда он возглавил колхоз в Сысертском районе. Здесь он ошибался, и не раз. Например, ввёл новые сорта пшеницы, которые не взошли из-за засухи — пришлось занимать зерно у соседей. Его ругали за перерасход, за то, что не укладывался в директивы. Но он упрямо гнул свою линию: механизация, удобрения, строительство ферм. К 1966 году колхоз вышел в передовые — и Куприенко получил звезду Героя Социалистического Труда. Однако сам он признавался: награда не смыла горечи тех лет, когда колхоз едва не развалился и он ночами думал, не подать ли заявление.
Человек, а не иконаКуприенко не был святым. Мог накричать на бригадира за прогул, а потом — самому же выпить с ним самогона. Не терпел лентяев, но прощал слабости тем, кто старался. В личном общении оставался замкнутым, даже суровым — у него не было дара красиво говорить или зажигать толпу. Зато он умел слушать землю и людей, которые на ней работали. И, кажется, до конца жизни сомневался: всё ли он сделал правильно, не слишком ли жестоко обошёлся с кем-то в погоне за планом.
Наследие без фанфарПосле смерти в 1984 году о нём почти забыли. Нет грандиозных монументов, улицы его имени в городах нет. Но в деревнях Сысертского района старики до сих пор вспоминают: «Куприенко? Да, был такой. Крепкий мужик. Хоть и нервный — но колхоз поднял». Именно такие — неидеальные, усталые, ошибающиеся — и тащили на своих плечах страну в самые тяжёлые времена.
Память о нём — не в бронзе, а в благодарности тех, кого он не бросил в беде.
Спасибо за то, что не побоялся быть слабым — и всё равно шёл вперёд.
