14 октября 1934 - 22 апреля 2011
Михаил Михайлович Козаков
1934 — 2011
Последний актВ ночь на 22 апреля 2011 года в подмосковном санатории «Переделкино» он читал вслух. Стихи Мандельштама, Пастернака — строки, которые знал наизусть десятилетиями. А потом тихо ушёл во сне. За несколько часов до этого он поставил точку в мемуарах, названных с горькой усмешкой «Актёрская книга». Словно знал: больше писать уже не придётся. Сердце остановилось на семьдесят седьмом году — усталое, изношенное бесконечными репетициями, перелётами, скандалами и страстями.
Колыбель на Большой МорскойЛенинград, 1934 год. На Большой Морской улице в семье знаменитого писателя Михаила Эммануиловича Козакова родился сын. Отец — автор романов «Девушка с автоматом» и «Крушение империи», человек с характером взрывным, как граната. Мать — Зоя Дмитриева, редактор, женщина с железной волей. Мальчик рос в атмосфере литературных споров, где за обеденным столом цитировали Блока, а на ночь читали не сказки, а «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. Родители разошлись, когда сыну было три — и этот разлом навсегда остался в нём: умение собирать осколки прошлого в целую картину.
Путь через сценуШкола при хореографическом училище. Танцы? Нет — походка танцора, но душа просила слова. В 1952 году он поступает в Школу-студию МХАТ, на курс Павла Массальского — того самого, с голосом бархатным, как старый коньяк. Массальский сразу разглядел: этот юноша не играет — он проживает. Уже на первом курсе Козаков сыграл Чацкого — и сыграл так, что после спектакля к нему подошла сама Алла Тарасова: «Мальчик, вы будете большим артистом». Дипломные работы, Театр имени Маяковского, «Современник» — но главное открытие ждало впереди.
Кинематографический взрыв1967 год. Фильм «Вся королевская рать» — и роль судьи Ирвина, человека, торгующего совестью. Козаков не играл — он превращался. Его герои всегда были на грани: циник, денди, подлец с обаянием дьявола. Потом «Соломенная шляпка» — и образ Месье Бопертюи, где каждое движение дрожит от комической грации. А затем «Собака на сене» — Диана, роль, которая могла бы принадлежать только ему. В 1980-е он уходит в режиссуру: «Покровские ворота» становятся культовыми — фильм, где каждый кадр дышит ностальгией по ушедшей эпохе, а голос Козакова за кадром звучит как прощание.
Характер: лед и пламеньОн был человеком-парадоксом. Аристократичная внешность — и грубость, способная оглушить. Тонкий вкус — и безапелляционность. Женщины любили его до безумия: четыре брака, дети от разных жён, разводы, скандалы. Друзья вспоминали: Козаков мог поссориться на вечеринке, хлопнуть дверью — а наутро позвонить, извиниться, прочитать стихи. Он читал Цветаеву так, что слёзы текли по щекам у слушателей. Но при этом мог отменить спектакль, если что-то шло не по его плану. Эмиграция в Израиль в 1992 году — попытка найти себя, бегство от рутины. Четыре года спустя он вернулся: «Россия — моя болезнь, и я без этой болезни не могу».
Наследие в кадреФильмы Козакова не стареют. «Покровские ворота» пересматривают поколения — как молитву по ушедшей Москве. Его голос остался в документальных лентах, где он читал Пушкина и Ахматову. Он успел сняться в сериалах нулевых — «Участок», «Граф Крестовский» — и даже в рекламе. Но главное — его ученики: актёры, которых он заразил страстью к слову. Театральная студия, которую он вёл последние годы в Москве, выпустила тех, кто сегодня носит его манеру — тонкую, нервную, живую.
Он ушёл читая — так и остался в памяти: с книгой в руках, с ритмом стиха в крови.
Спасибо за то, что сделал наше время чуточку изящнее.
