Клещёв Константин Александрович

22 сентября 1935 - 25 апреля 2010

Константин Александрович Клещёв
1935 — 2010

Тот, кто слышал шёпот недр

Он появлялся в институтском вестибюле в начале восьмого. Невысокий, с цепким взглядом, в котором ещё жила таежная сосредоточенность. Снимая плащ, Клещёв уже оценивал, кто пришёл раньше него: у кого горят глаза у карты, кто прячет отчёты, а кто мнётся у дверей кабинета. В те годы, на стыке восьмидесятых и девяностых, когда рушились министерства и тресты, он держал ВНИГНИ так, будто под его ногами не паркет, а геологический разлом: если оступишься — провалится вся школа.

У камня нет возраста

Всё началось на Урале, в полевых отрядах, где пахло мазутом и спиртовой горелкой. Клещёв-студент, с вечно разбитыми руками, умел читать породу так, как старики-геологи читали Псалтырь — наизусть, с закрытыми глазами. Позже, в аспирантуре, он станет тем, кто найдёт в керне то, что другие пропустили: крошечные знаки, предвестники больших структур. Именно за эту «слышимость» земли его прозвали «медвежатником» — он умел открывать любые замки, которые ставила природа на пути к нефти и газу.

Карта, нарисованная риском

Кресло генерального директора он занял в 89-м, когда страна трещала по швам. В кабинете Клещёва висела карта СССР, вся в булавках. Он подходил к ней, нащупывал пальцем точку — и говорил: «Здесь будет фонтан». И фонтан бил. Не потому, что он был магом, а потому что за двадцать лет до этого он сам, в болотных сапогах, отбирал пробы в Западной Сибири и на Тимане. Константин Александрович запрещал себе врать: цифры в его отчётах проходили тройную проверку. Он мог оборвать подчинённого на полуслове, если слышал фальшь, но защищал каждого, кто приносил «суровую правду» — даже если она стоила ему ставки.

Человек, видящий насквозь

У него была привычка: слушая доклад, он снимал очки и протирал стёкла. Многие думали, что так он снимает усталость. На самом деле он давал себе секунду, чтобы понять: стоит ли верить говорящему. Те, кто работал с ним, помнят, как однажды в конце затяжного совещания Клещёв встал и сказал аспиранту, который путался в терминах: «Молодой человек, вы не знаете предмета. Садитесь. Я расскажу сам». И рассказал так, что даже маститые академики делали пометки. Он не прощал дилетантства, но до хрипоты спорил с чиновниками, когда те пытались закрыть перспективную скважину. «Нефть, — говорил он, — это не ресурс. Нефть — это будущее, которое вы хотите украсть у детей».

Основа, которая не треснет

Он ушёл в апреле 2010 года. На его похороны пришли не только из Москвы — прилетели из Ханты-Мансийска, из Ухты, из Нарьян-Мара. Те самые буровики, которые когда-то проклинали его за жёсткость, несли гроб. Уже потом, в институтском музее, появится стенд «Клещёвская школа» — тридцать докторов наук, воспитавших целое поколение. Но главный памятник ему стоит не в граните, а в пластах: каждая скважина, заложенная по его прогнозам, до сих пор приносит нефть. И каждый раз, когда молодой геолог в полевой партии, ошибившись, слышит от старшего: «Думай, а то Клещёв увидит», — это значит, что его голос всё ещё звучит в коридорах науки.

Он знал цену каждой пробе и каждому слову.
Спасибо за то, что не дал нам усыпить интуицию в эпоху сухих формул.