Хохряков Семён Васильевич

31 декабря 1915 - 17 апреля 1945

Семён Васильевич Хохряков
1915 — 1945

Парень, который не умел пятиться

Я видел его в госпитале весной 43-го. Молодой майор с перевязанной головой сидел на койке и, зажав карандаш в левой руке, чертил на газете схему танкового боя. Пальцы правой руки ещё не слушались после ожогов. «Ничего, — сказал он, заметив мой взгляд, — научимся писать левой, а танки воевать научим с закрытыми глазами». В этой фразе был весь Семён Хохряков — человек, для которого слово «назад» не существовало в принципе.

Сын Урала, рождённый в метель

Последний день 1915 года выдался на Урале морозным. В маленькой деревне Коелга под Челябинском в крестьянской семье родился мальчик, которому суждено было стать легендой советских танковых войск. Детство Семёна прошло в городе Пласте, где он бегал босиком по золотым приискам и слушал рассказы бывалых горняков. В школе у него была странная привычка — после уроков оставаться и вычерчивать на доске схемы сражений Гражданской войны. Учительница математики как-то сказала: «Сёма, ты будешь либо великим полководцем, либо географом». Семён тогда промолчал, но в глазах его мелькнуло то самое упрямство, которое позже так боялись немцы.

Путь, выжженный гусеницами

В 1937 году, отслужив срочную, Хохряков остался в армии навсегда. Он закончил Ульяновское танковое училище и к началу войны был уже командиром роты. Первый бой принял под Москвой в составе 4-й танковой бригады — той самой, что позже стала гвардейской. Помню, как его солдаты рассказывали: «Наш комбат не кричит, не суетится. Только смотрит на карту, щурится, а потом говорит: "Пойдём вот так, и никак иначе"». В декабре 1941-го его рота первой ворвалась в деревню Пешки, уничтожив семь немецких танков. За этот бой он получил первую Золотую Звезду.

Главное дело: тридцать семь машин за десять дней

Но настоящая слава пришла к Хохрякову летом 1944-го. В боях за освобождение Западной Украины его батальон совершил то, что потом назовут «триумфальным маршем». За десять дней непрерывных боёв — с 14 по 24 июля — батальон Хохрякова уничтожил 37 танков, 43 орудия и сотни солдат противника. Сам командир лично подбил восемь машин. Я запомнил его в те дни: лицо закопченное, комбинезон прожжён в трёх местах, но глаза горят. «Вторую Звезду получил», — сказал он, когда я поздравил его в августе. И тут же добавил: «Теперь надо Берлин брать».

Берлин он почти взял. 17 апреля 1945 года, за три недели до Победы, батальон Хохрякова ворвался в город Вейсвассер в Силезии. В том бою командирскую машину подбили фаустпатроном. Семён выбрался из горящего танка, чтобы спасти раненого стрелка, и в этот момент осколок настиг его.

Человек-факел

Хохрякова знали в бригаде по странной черте: он никогда не запирал люк своего танка. «Если гореть, то вместе с экипажем», — говорил он. В минуты затишья он любил читать вслух стихи Маяковского, особенно «Левый марш». И ещё — он запрещал своим механикам-водителям объезжать воронки: «Нам некогда крутить, немцы ждать не будут». Эта бешеная скорость и напор однажды спасли батальон под Ковелем, когда Хохряков провёл танки по болоту, которое считалось непроходимым.

Танк, остановивший время

В Пласте, на родине Семёна, стоит его бронзовый бюст — дважды Герой смотрит на Уральские горы. В Челябинском танковом училище его имя навечно зачислено в списки курсантов. Но главное — на Кургане Славы в Минске есть табличка с его именем. Когда я впервые её увидел, я вспомнил тот госпиталь, газетный листок с карандашом и майора, который учился писать заново, чтобы снова сесть в танк. Он не доехал до Рейхстага, но его «тридцатьчетвёрка» прошла путь от Москвы до Силезии и остановилась только тогда, когда не осталось сил ехать дальше.

Он не знал слова «отступление», и потому мы знаем слово «Победа».
Спи спокойно, командир. Твои гусеницы проложили дорогу в вечность.