Ходжаев Файзулла Губайдуллаевич

1896 - 15 марта 1938

Файзулла Губайдуллаевич Ходжаев
1896 — 15 марта 1938

Ребёнок двух миров

Он родился в тот год, когда старый Бухарский эмират ещё не знал, что его песок перемешается с кровью. Файзулла появился на свет в семье богатого купца, но богатство это было горьким: отец торговал не только тканями, но и людьми, был крупным работорговцем. Детство мальчика прошло среди запутанных улочек Старой Бухары, где караван-сараи пахли пряностями, а воздух звенел от молитв и криков муэдзинов. Он рос в тени исламской учёности, изучая арабский и персидский, но рано понял, что мир, в котором он живёт, — это клетка. Клетка из обычаев, где бедняк не смеет поднять голову, а купец может купить человека, как вещь. Семейная драма — отец, разорённый и изгнанный эмиром, — стала для него уроком: власть, если она несправедлива, должна быть сломлена.

Первый шаг в будущее

Юный Файзулла, в отличие от многих сверстников, не хотел повторять путь отца. Он впитал идеи джадидизма — просветительского движения, которое требовало школ для всех, а не только для наследников богачей. В 1913 году он уехал в Москву, но не учёбы ради, а чтобы увидеть, как живут другие народы. Когда грянула революция, он не колебался: в 17 лет он стал одним из тех, кто повёл бухарскую молодёжь против эмира. Его первая победа была не на поле боя — она случилась в умах, когда он уговорил отца отпустить рабов. Этот поступок, почти детский в своей наивности, перевернул его жизнь: он понял, что слово может быть сильнее сабли. В 1920 году, после штурма Бухары, он, ещё совсем юноша, вошёл в город как один из победителей.

Главное дело: строить из пепла

Когда в 1924 году на карте появилась Узбекская ССР, именно Ходжаев стал её первым премьером. Ему было 28 лет. Он взялся за невозможное: из средневекового ханства, где женщины закрывали лица паранджой, а воду таскали вёдрами, нужно было выковать советскую республику. Он открывал школы, строил заводы, воевал с басмачами и с собственными сомнениями. Порой он казался слишком мягким для этого времени — он пытался сохранить узбекскую культуру, язык, ремёсла, в то время как Москва требовала железной унификации. Он лично писал учебники, стоял у станков, говорил с дехканами на их языке. Но главная битва шла внутри него: как быть и революционером, и патриотом? Он проиграл её, когда Сталин решил, что национальные кадры должны исчезнуть.

Человек с двумя сердцами

Современники вспоминали, что Ходжаев не походил на типичного «красного начальника». Он много читал, любил поэзию, мог часами слушать дутар. В нём уживались восточная мудрость и западная напористость. Он часто улыбался, но улыбка его была грустной — как у человека, который знает, что идёт по лезвию ножа. Его характер выковали детские впечатления: он слишком хорошо помнил, как пахнет рабство, чтобы быть спокойным, и слишком хорошо помнил, как пахнет родной дом, чтобы быть жестоким. В 1937 году, когда его арестовали, он не просил пощады. На суде он сказал: «Я хотел как лучше для своей земли».

Он ушёл из жизни, как и многие его современники, — не понятый, но не сломленный.

Сегодня его имя почти стёрто из памяти городов, но воздух Бухары хранит его шаги. Он был ребёнком двух миров и умер за то, чтобы третий мир — мир без рабства и невежества — всё-таки родился. Спасибо тебе, Файзулла, за то, что не побоялся быть первым.