Карасёв Макар Дмитриевич

28 августа 1916 - 14 ноября 1978

Карпов, Макар Дмитриевич
1916 — 1978

Последний выдох за лабораторным столом

Четырнадцатого ноября 1978 года тело Макара Дмитриевича нашли в университетской лаборатории. Он сидел за столом, сжимая в руке график экспериментальной кривой. Остывший чайник, исписанные формулы на доске, включённый осциллограф. Сердце профессора остановилось ровно в тот момент, когда он, вероятно, наконец понял, почему разбегаются линии спектра вблизи сверхпроводящего перехода. Смерть застала его за работой — и именно так он хотел уйти.

Рождение в степи

Лето 1916 года. Саратовская губерния, пыльная дорога. Мать, крестьянка, родила его прямо в телеге, по пути на базар. Отец погиб в Первую мировую, не увидев сына. Макар рос впроголодь, но с неистовой тягой к знанию: в школе решал задачи за старшеклассников, а по ночам при свете лучины переписывал учебник по алгебре, потому что другого не было. Первое слово, которое он написал осознанно, было не «мама», а «формула» — так шутила его учительница, заметившая, как мальчик выводит в тетради квадратные корни.

Путь сквозь войну и вакуум

Макар Карасёв никогда не воевал. В 1941 году его, студента-третьекурсника Саратовского университета, оставили в тылу — как исключительно перспективного физика. Он работал в эвакуации, собирал радиолокационные установки для фронта. В 1943 году, когда его сверстники брали Берлин, он защищал кандидатскую, сидя в нетопленой аудитории в Ашхабаде. В 1948 году — докторская, тема — «Флуктуационные эффекты в твёрдых телах». Уже тогда он опережал время: его теория «квантового шума» десятилетиями не находила подтверждения, пока в 1970-х её не доказали экспериментально в ЦЕРНе.

Главное дело: тот самый эффект Карасёва

В 1956 году он переехал в Москву, на физфак МГУ. Там, в полуподвальном помещении, где зимой приходилось отогревать приборы паяльной лампой, он совершил открытие — «эффект аномальной проводимости в неупорядоченных структурах». В 1962 году вышла его монография, мгновенно ставшая библиографической редкостью. Иностранные коллеги называли это «русским чудом Карасёва», но сам он отмахивался: «Просто я смотрю на кристалл дольше, чем другие». В 1969 году получил Государственную премию, но половину денег раздал аспирантам. Он воспитал целую плеяду учёных, которые позже создали советскую школу физики твёрдого тела.

Человек, который не умел отдыхать

Карасёв был одержим. Коллеги вспоминали: он мог не выходить из лаборатории трое суток, спать урывками на диване, пить только крепкий чай с сахаром вприкуску. Он никогда не праздновал дни рождения — считал это пустой тратой времени. Единственное, что он любил, кроме физики, — это классическую музыку. Когда в голову приходила сложная идея, он ставил пластинку с Бахом, садился в кресло и закрывал глаза. «Бах считает быстрее меня», — шутил он. Был резок с теми, кто не понимал очевидного, но терпеливо, до хрипоты, объяснял сложное студентам. Никогда не повышал голос — но его тихий, скрипучий голос заставлял замолкать самых шумных.

Наследие: формулы, высеченные на мраморе

После смерти Карасёва его архив разбирали три месяца. Нашли черновики неопубликованной теории, которая предвосхитила открытие высокотемпературных сверхпроводников на десять лет. Его именем названа малая планета, открытая в 1979 году, — (3147) Karasev. На фасаде лаборатории, где он работал, висит мемориальная доска. Но главное — его ученики до сих пор начинают лекции с фразы: «А вот профессор Карасёв учил нас видеть невидимое».

Он ушёл, оставив за собой не тишину, а гул работающих приборов.
Спасибо за то, что в этом мире были люди, для которых формула была важнее ужина.