Калиманов Иван Еремеевич

25 сентября 1924 - 19 августа 2006

Иван Еремеевич Калиманов
25 сентября 1924 — 19 августа 2006

Тот самый парень из пулемётного расчёта

Я помню его в тот день, когда он ещё не носил Золотую Звезду. Обычный русобородый крепыш в гимнастёрке, пропахшей порохом и степной полынью. Он стоял у станкового «Максима», щурился на солнце и поправлял ленту с патронами — пальцы у него были на удивление спокойные, без той нервной дрожи, что била многих перед боем. На Воронежском фронте, в сорок третьем, таких, как он, называли «костяком» — не выскочки, не ораторы, а те, кто держит линию, когда на исходе уже и силы, и надежда.

Степное детство и первая проба стали

Он родился на хуторе в Орловской губернии, где земля пахла не чернозёмом, а потом. Дом — мазанка под камышом, отец — плотник, мать — вечная в работе. Ванька с двенадцати лет умел всё: косил, пахал, чинил сбрую. В школу бегал за семь вёрст, но грамота давалась трудно — зато память на лица и звуки была звериная. Он мог по шороху определить, где ползёт мышь, а где человек. Это потом спасёт ему жизнь. Когда в сорок первом грянуло, ему не было и семнадцати. В военкомат пришёл с фанерным чемоданчиком и куском сала в узелке. Сказал: «Берите, я быстрый». Взяли не сразу — подрасти велели.

Пулемётчик, который не промахивался

В армию он попал в сорок третьем, когда уже пахло коренным переломом. Училище не кончал — всему научила передовая. Пулемёт «Максим» стал ему роднее жены: он смазывал затвор, как скрипач смычок, и разбирал его с закрытыми глазами. В 658-м полку 218-й дивизии его прозвали «Калима-точка» — за то, что очереди ложились в цель без разброса. В боях за Украину его расчёт держал переправу через Днепр, когда вокруг свистело и горело всё, включая воду. Он не отступил — приказано было прикрыть пехоту. И прикрыл.

Главная высота и Золотая Звезда

Осенью сорок третьего, при форсировании Днепра, под местечком Селище, его взвод попал в огненный мешок. Немцы вцепились в высотку и косили всё, что движется. Калиманов взял свой пулемёт, перекатами, по-пластунски, выполз на фланг. Установил сошки на трупе убитой лошади — и ударил. Стрелял короткими, злыми очередями, пока не кончились ленты, потом перезаряжал под свистом осколков. Он подавил три огневые точки, обеспечив роте бросок через реку. В том бою его контузило, но он не ушёл — остался на высоте до подхода подкрепления. Указ о присвоении звания Героя Советского Союза вышел в январе сорок четвёртого. Ему было девятнадцать.

Тихий герой без позы

После войны он не любил рассказывать о подвиге. Вернулся в родные края, работал на земле — сперва в колхозе, потом на стройке. Звезду носил редко, только на парады. Соседи говорили: «Иван Еремеевич? Да он обычный мужик, дрова колет, с внуками возится». Но те, кто видел его глаза, когда за окном гремела гроза, знали: он всё ещё слышит тот самый бой. Он не гнался за славой, не писал мемуаров, не просил льгот. Жил просто и честно — как держал пулемётную линию.

Трава над окопами

Он ушёл в августе 2006-го, на восемьдесят втором году. Похоронили его на сельском кладбище, под старым дубом. Каждый год девятого мая на могилу приходят незнакомые люди — школьники, поисковики, просто прохожие. Кладут гвоздики, ставят стопку. И стоит в тишине только ветер — тот самый, степной и полынный, что помнит девятнадцатилетнего пулемётчика, не отступившего у Днепра.

Спасибо тебе, Иван Еремеевич, за то, что не дрогнул. За то, что высота осталась нашей. За то, что мы ходим по этой земле свободными.