Ислам-заде Ислам Мамедович

14 марта 1910 - 30 августа 1998

Ислам Мамедович Ислам-заде
1910 — 1998

Человек, которого учили города
Двух мнений о нём не было. Тот, кто работал с ним в наркомате лёгкой промышленности, вспоминал, как он мог сутки просиживать над чертежами, забывая про обед. Тот, кто был с ним в эвакуации, помнил, что он делился последним. Учителя — инженеры старой школы — пророчили ему большое будущее, но никто не знал, насколько великим оно станет.

Учитель и его школа
Отец, простой крестьянин, отправил его в город, как отправляли тогда всех способных мальчишек. За ним стояла целая цепочка наставников, чьи имена стёрлись из официальных биографий, но остались в его словах: «Меня учили не стены, а люди». В Тифлисе, где он учился, его заметил один старый профессор — тот самый, что сказал однажды: «Ты не будешь начальником, ты будешь строителем». И ошибся. Он стал и тем, и другим.

Соперники и союзники
В Азербайджанской ССР у него не было врагов открытых, но были соперники. Они расходились с ним в методах: он считал, что заводы должны работать как часы, а не как партизанские отряды. Его главный конкурент, главный инженер соседнего треста, однажды сказал: «Этот человек не умеет идти на компромисс». Что было правдой — он действительно не умел. Но когда наступил голод и разруха, тот же соперник пришёл к нему за советом. И Ислам-заде дал его.

Главное дело и те, кто рядом
Его делом стала лёгкая промышленность. Не та, что шила шинели, а та, что одевала страну. Заводы, комбинаты, десятки зданий, построенных под его руководством. Любовь его жизни — женщина, чьё имя он почти не упоминал вслух, — была дочерью его начальника. Она умерла рано, оставив ему дочь. Предатель — тот, кого он считал учеником, — в самый разгар кампании по борьбе с «вредителями» написал на него донос. Его вызвали в Москву, допрашивали трое суток. Но он вернулся. Сказал только: «Люди слабы. Я его прощаю».

Личность, которую видели все
Ученики говорили, что он был строг до жестокости, но без злобы. Он мог повысить голос, но никогда не унижал. Один из его прорабов вспоминал: «Он требовал, чтобы цемент был только марки “500”, и лично проверял каждую партию. Однажды я ошибся на полпроцента — он заставил переделывать всю стену. Но через месяц, когда я заболел, он сам привёз мне лекарство». Женщины в его тресте рассказывали, что он помнил имена всех уборщиц и здоровался с каждой за руку.

Наследие, оставленное в бетоне
Он умер в 1998 году, тихо, в своей квартире в Баку. На похоронах собрались не чиновники (хотя их звали), а старики и старухи, те самые, чьи дома он построил, чьи фабрики не развалились. Они несли цветы и плакали. Его имя забыто в учебниках, но есть район в Баку, где до сих пор говорят: «Это здание строил Ислам-заде».

Он не оставил мемуаров. Только стены.
Спасибо за то, что даже в бетоне умел видеть людей.