Ильюшин Владимир Сергеевич

31 марта 1927 - 1 марта 2010

Владимир Сергеевич Ильюшин
31 марта 1927 — 1 марта 2010

Человек, которого не видели в одиночку
Он не нуждался в том, чтобы кричать о себе. Достаточно было того, как его называли коллеги: «Владимир Сергеевич». За этим стояло не почтение к фамилии, а признание мастерства, за которое не жалко отдать жизнь. Его разглядывали сквозь призму других — и каждый раз видели разного. Для одних он был тенью великого отца, для других — соперником, которого невозможно догнать, для третьих — учителем, после которого небо становилось другим.

Учитель, который подарил небо
Отец, Сергей Владимирович Ильюшин, не учил его летать. Он учил его чувствовать машину. Мальчик рос в ангарах, где пахло керосином и металлом, и впервые поднялся в воздух не на истребителе, а на мечте. Однажды Сергей Владимирович просто сказал: «Лётчик должен понимать конструктора, а конструктор — лётчика». Эти слова стали компасом на всю жизнь. Но отец оставался тенью, которую невозможно обогнать, — и Владимир Сергеевич выбрал не бегство, а вертикальный взлёт.

Соперник, которого не догнали
Когда он впервые сел за штурвал Су-7, инженеры переглянулись: «Сын Ильюшина? Посмотрим.» Но уже через несколько полётов те же люди стали записывать его замечания карандашом. Он соревновался не с людьми — он соревновался с самим самолётом. В 1961 году, когда за его спиной были десятки испытаний, он поставил мировой рекорд скорости на МиГ-21, опередив легендарного Георгия Мосолова. Мосолов пожал ему руку и сказал: «Ты не сын своего отца. Ты — сын неба». Но Владимир Сергеевич знал: это не комплимент, а вызов, который он принимал каждый день.

Любовь, которая не отпускала
Его единственной любовью была высота. Говорят, он женился на женщине, которая умела ждать. Но на самом деле он женился на тишине в кабине, на дрожи штурвала перед срывом в штопор, на том мгновении, когда после выхода из пике возвращается зрение. Каждый раз, возвращаясь на землю, он целовал жену в лоб и говорил: «Я вернулся». Она не спрашивала, сколько раз он был за секунду до катастрофы. Она знала: он живёт не ради неё, а ради того, чтобы снова уйти.

Предатель, который оказался другом
В 1970-х его пытались убрать с должности заместителя главного конструктора ОКБ Сухого. Конкуренты писали доносы: «Сын известного конструктора использует семейные связи». Один из коллег, которого Владимир Сергеевич считал другом, подписал этот документ. Но когда встал вопрос о спасении проекта Су-27, именно этот «предатель» пришёл к нему ночью и прошептал: «Без тебя мы не взлетим». Ильюшин не стал мстить. Он просто сел за штурвал и сделал то, что умел лучше всего, — доказал, что машина может жить в небе.

Ученик, который превзошёл учителя
В 1990-х он взял в ученики молодого инженера — Михаила Погосяна. Того самого, кто позже возглавит ОКБ Сухого. Погосян вспоминал: «Владимир Сергеевич не учил летать. Он учил слышать машину. Он говорил: «Самолёт — это не чертёж. Это живое существо. Если ты его не понимаешь — он тебя убьёт.» Погосян построил Су-35, который стал лучшим истребителем своего времени. Но каждый раз, садясь в кабину, он вспоминал, как Ильюшин однажды на разгоне выключил двигатель — и в полной тишине посадил машину на одном планировании. «Вот что значит знать самолёт», — сказал тогда ученик.

В небе он остался навсегда — не как сын великого конструктора, а как тот, кто сам стал небом для других.
Спасибо за то, что ты доказал: человек может быть выше своей крови, если в его жилах течёт не страх, а скорость.