Ильдрым Чингиз

10 июля 1890 - 27 июля 1941

Чингиз Ильдрым

1890 — 1941

Дорога, вымощенная сталью

Он входил в прокуренные цеха Баилова, где вместо галстука носил защитные очки на лбу, а в кармане пиджака вместо партбилета — смятый чертеж прокатного стана. Говорили, что он умел уговорить мартен, как другие — толпу. Руки, привыкшие к автогену, никогда не дрожали над бумагой. Чингиз Ильдрым не был трибуном, он был тем, кто после речей трибунов выходил к остывающим домнам и возвращал им жар.

Корни среди нефтяных вышек

Маленький Чингиз родился в тесной мазанке вблизи бакинских промыслов, где воздух пах керосином, а единственной игрушкой служила гайка с буровой. Отец его, старый нефтяник, умер, когда сыну едва исполнилось семь. Мать, татарка из бедного рода, работала на кухне у инженеров-немцев. Именно там, в обрывках разговоров о заклепках и сплавах, зародилась странная для мальчика с окраины любовь — к металлу. Он не играл в войну, он коллекционировал обрезки труб и удивлял соседей, вычерчивая углем на стенах схемы блоков.

Инженер на баррикадах

После революции, когда Баку лихорадило от смены властей, Ильдрым оказался среди тех, кто не бросил заводы. Пока политики спорили в Тифлисе, он в заброшенной мастерской наладил выпуск патронов для Красной Армии. Его не выбирали в исполкомы — его отправляли туда, где надо было строить: мосты, нефтепроводы, бронепоезда. В 1922 году он собрал команду из бывших царских инженеров и мальчишек-подмастерьев, чтобы восстановить разрушенный металлургический завод в Заквтале. Говорили: «Ильдрым починит даже сломанное время».

Кузница новой эпохи

В тридцатые, когда страна требовала стали, Чингиз Ильдрым стал главным металлургом Азербайджана. Он вводил в строй мартеновские печи, которые считались безнадежными. Помню его рассказ о том, как он ночевал у печи номер три, меняя состав шихты, пока из слитка не пошла плавка нужного качества. Он не терпел брака. Однажды, увидев трещины на рельсах для Баку-Джульфы, заставил переплавить сто тонн металла. «Завтра по этим рельсам поедет хлеб», — сказал он. — «А послезавтра — война».

Человек из огня

Кто знал его близко, запомнили глаза — выцветшие, стального оттенка, и привычку проверять прочность любой ручки у двери, прежде чем за нее взяться. Он не пил чай, он пил кипяток из жестяной кружки. На допросах в 1937 году, когда его обвиняли во вредительстве, он молчал. Только однажды, бросая на стол подписанный приговор, усмехнулся: «Трещину в металле не запаять ложью». Он знал, что такое брак, и это было не про сталь.

Отзвук молота

Чингиз Ильдрым был расстрелян 27 июля 1941 года — в день, когда страна уже горела в другой войне, где нужны были его рельсы и снаряды. Реабилитирован посмертно. Но те, кто работал с ним, еще долго в цехах произносили его имя как пароль качества. В Баку на сохранившемся корпусе домны осталась вмятина — говорят, от удара его кулака, когда печь выдала брак. След от рук мастера, который не умел прощать несовершенство.

Он ушел, оставив после себя не речи, а плавки, которые не прерывались.
Память о нем — не в граните, а в той самой стали, которую он научил не бояться огня.