1882 - 8 февраля 1938
Владимир Иванович Гулыга
1882 — 8 февраля 1938
ОТКУДА ОНУчитель Михаил Павлов, великий старец русской металлургии, разглядел в мальчишке из Екатеринослава не просто старательного студента, а будущего реформатора. Он ставил его в пример другим: «Гулыга чувствует печь, как музыкант чувствует инструмент». Другой наставник — Михаил Курако, бунтарь и гениальный практик, — научил его не бояться огня и дерзости. Курако однажды сказал: «Лучше взорвать печь, чем работать по-старинке». Эти двое вылепили из Владимира человека, для которого домна была живым существом.
ПУТЬГлавный инженер Юзовского завода, а затем и Енакиевского, Гулыга работал бок о бок с людьми, которые его то ненавидели, то боготворили. Соперник по цеху, инженер Шварц, считал его авантюристом: «Он гонит печь на пределе, мы теряем футеровку!». Но Гулыга стоял на своём — он знал, что объём решает всё. Его любовь к профессии была настолько сильной, что, по слухам, он мог ночевать у домны, слушая её гул, как дыхание жены. Предательство случилось в тридцать седьмом — коллеги, завидуя его репутации «железного человека», написали доносы, обвиняя во вредительстве.
ГЛАВНОЕ ДЕЛОГулыга первым в России предложил строить доменные печи объёмом свыше тысячи кубометров — тогда это звучало как ересь. Он внедрил систему управления ходом печи, которая позволяла «читать» её состояние по газам и температуре, словно врач читает кардиограмму. Его книги по доменному производству стали настольными для целого поколения металлургов. Даже сидя в тюрьме, он диктовал сокамерникам формулы расчёта шихты — учитель продолжал учить, пока его самого учили ненавидеть.
ХАРАКТЕРЛюди, знавшие его близко, рассказывали: Владимир Иванович был резок, даже груб, но горел идеей. Он не прощал лени и невежества — однажды выгнал из цеха мастера, который не заметил трещину в кожухе. Но тот же мастер потом плакал на похоронах Гулыги, вспоминая, как он поднял на руки заболевшего рабочего и отнёс в лазарет. Жена его, Александра, говорила, что дома он был тих и задумчив, словно вся ярость оставалась у печи.
НАСЛЕДИЕРасстрелян 8 февраля 1938 года. В деле написано: «враг народа». Ученики, прошедшие его школу, — Сыромятников, Товаровский, — потом построили печи-гиганты Магнитки и Кузнецка, но всегда добавляли: «Это по Гулыге». Память о нём живёт не в памятниках — их нет, — а в каждом миллионе тонн стали, выплавленной на печах, задуманных им. В архивах сохранилась его записка, написанная перед расстрелом: «Печь не обманешь. Она либо даёт металл, либо убивает. Люди — сложнее».
Ты ушёл, но домны до сих пор дышат по твоим чертежам.
Спасибо, что видел в огне не хаос, а порядок.
