Громов Борис Всеволодович

7 ноября 1943 - наши дни

Борис Всеволодович Громов
1943 — наст. время

Звук первого патрона
Запах оружейной смазки и сухой, выжженной солнцем травы — вот что навсегда врезалось в память мальчишки, впервые взявшего в руки учебную винтовку. Лето 1957 года, окраина города. Сорокинский переулок, где каждый куст пахнет полынью, а воздух звенит от кузнечиков. Ещё нет ни званий, ни наград, ни Афгана — только сорок три килограмма худого тела, упрямство и первая в жизни команда: «Рота, подъём!». Этот звук, хриплый голос сержанта, разорвавший предрассветную тишину, стал для него важнее школьного звонка.

Дорога через пыль и снег
Повитухой судьбы для него стала война, хотя сам он родом из послевоенного Сталинграда, где каждый камень помнил кровь. Отец погиб, когда Борису было всего два года — воспитанием занялась мать, простая учительница, сумевшая вложить в сына не только грамоту, но и стальную честность. Калининское суворовское училище стало вторым домом: здесь мальчишек учили не столько стрелять, сколько держать удар. Каждое утро начиналось с ледяной воды и строевой, каждую ночь заканчивалась молитвой перед сном — «Отче наш» на суворовском плацу звучал особенно чисто. Из этих стен он вышел не просто офицером, а человеком, для которого слово «присяга» не пустой звук.

Кандагарское небо
Если бы жизнь Громова была книгой, её центральная глава называлась бы «Афганистан». Он прошёл эту войну дважды — сначала командиром полка, затем, в самый разгар, командующим 40-й армией. Именно его доклады ложились на стол в Кремле, именно он выводил колонны из ущелий, где воздух плавился от жары и страха. Но главный его подвиг случился 15 февраля 1989 года. Генерал-полковник, рискуя получить пулю в спину от душманов, последним пересёк мост через Амударью. Он не просто ушёл — он заслонил собой уходящую армию. «Мы выполнили свой долг», — скажет он потом сухо, но в голосе будет дрожь, которую не скрыть никакой выправкой. За эту операцию он получил Золотую Звезду Героя, хотя сам всегда считал, что главная награда — это жизни солдат, возвращённых домой.

Человек, который строил
После войны он не ушёл в тень, а вышел на свет политической арены. Губернатор Московской области — это звучало официально, но за этим стояла титаническая работа: поднимать из руин сельское хозяйство, строить дороги, газифицировать деревни, где бабушки до сих пор топили печи. Он стал полным кавалером ордена «За заслуги перед Отечеством», и это не казённая фраза. Под его руководством регион превратился из дотационного в один из локомотивов экономики. Но на всех приёмах и заседаниях он оставался всё тем же командармом: суховатым, прямым, не терпящим вранья. Его любили за то, что он помнил имена ветеранов, а не только даты заседаний.

Время молчания
Сейчас ему далеко за восемьдесят. Седой, с тростью, но с тем же острым взглядом. Он редко даёт интервью, но каждое 15 февраля его можно увидеть на том самом мосту — или у памятника воинам-интернационалистам. Он не плачет, нет: кадровый офицер не имеет права на слабость. Но когда к нему подходят матери погибших солдат, его голос становится тише, а в руках появляется маленькая гвоздика. Он всё помнит. Каждое лицо. Каждый позывной. И это — главное наследие, которое он оставляет не в указах, а в душах людей.

В суворовском училище, когда задували свечи, он загадывал одно желание — вернуть домой тех, кто ушёл на войну. Ему это удалось.
За то, что он ступил на мост последним — и тем самым спас честь армии, которая не умеет проигрывать.