Глазунов Александр Константинович
1865–1936, 71 лет
композитор, Мариинский театр
Увертюра, восстановленная по памяти
В 1887 году, когда внезапно ушёл Александр Бородин, в его бумагах осталась неоконченная опера «Князь Игорь» и Третья симфония. Казалось, эти партитуры могли навсегда остаться фрагментами — если бы не феноменальная память двадцатидвухлетнего Александра Глазунова. Он однажды слышал, как сам Бородин играл увертюру к опере на фортепиано, и этого оказалось достаточно. Глазунов восстановил её целиком, по памяти, без единой записи. Вместе с Римским-Корсаковым он завершил и оркестровал «Князя Игоря», а позже — и Третью симфонию Бородина. Этот эпизод — не просто история о музыкальной памяти. Это ключ к пониманию человека, который всю жизнь соединял несоединимое: традиции «Могучей кучки» и западную культуру, академическую строгость и живое творчество, русскую душу и европейский лоск.
Александр Константинович Глазунов — композитор, дирижёр, профессор и директор Санкт-Петербургской консерватории, чьё имя навсегда вписано в историю русской музыки. Его связь с Мариинским театром — это не просто годы службы, а целая эпоха, когда на сцене рождались балеты, ставшие классикой, и звучали симфонии, определившие лицо целого поколения.
Происхождение и путь к сцене
Глазунов происходил из знаменитой династии книгоиздателей, выслуживших дворянское достоинство. Его отец, Константин Ильич, и дед, Илья Иванович, были людьми книги, но музыкальная жилка передалась по материнской линии. Мать, Елена Павловна Турыгина, была пианисткой, и именно она заметила необычайную одарённость сына. Саша начал играть на фортепиано в девять лет, а сочинять — в одиннадцать. Учился он во Втором петербургском училище, а затем недолго был вольнослушателем в Петербургском университете, где играл в студенческом симфоническом оркестре. На университетских концертах, называемых «Музыкальными упражнениями студентов», уже тогда исполнялись его произведения.
Судьбоносной стала встреча с Милием Балакиревым в 1879 году. Балакирев, разглядев талант юноши, рекомендовал его Николаю Римскому-Корсакову. С ним Глазунов начал частным образом изучать гармонию, формы, инструментовку — и за полтора года прошёл курс, рассчитанный на пять-семь лет консерваторской учёбы. Уже в 1882 году он написал Первую симфонию, которая 17 марта с успехом прозвучала в Бесплатной музыкальной школе под управлением Балакирева. Вскоре появился и первый струнный квартет.
Талантом Глазунова заинтересовался меценат Митрофан Беляев, который поставил целью поддерживать молодых русских композиторов. В 1884 году Беляев устроил закрытый концерт из произведений Глазунова, а годом позже отправил его в первое заграничное путешествие — Германия, Швейцария, Франция, Испания, Марокко. В Веймаре состоялась встреча с Ференцем Листом, по инициативе которого Первая симфония восемнадцатилетнего автора прозвучала на съезде «Всеобщего немецкого музыкального союза». Вернувшись в Петербург, Глазунов стал одним из членов «Беляевского кружка», где вместе с Римским-Корсаковым, Лядовым и другими музыкантами продолжал традиции «Могучей кучки», но уже с ориентацией на сближение с западной культурой.
В Мариинском театре
Связь Глазунова с Мариинским театром началась задолго до того, как он стал его штатным автором. В 1886 году он дебютировал как дирижёр в «Русских симфонических концертах», где впервые исполнил ряд своих сочинений. Но главным вкладом в репертуар театра стали его балеты. В начале 1890-х годов, после творческого кризиса, Глазунов пережил новый подъём: он сочинил три симфонии, камерные произведения и балет «Раймонда» — сочинение, ставшее самым известным в его наследии. Именно «Раймонда» на многие десятилетия стала жемчужиной репертуара Мариинского театра, образцом академического балета, где музыкальная драматургия сочетается с виртуозной хореографией.
В 1907 году Глазунов выступил как дирижёр и композитор в «Исторических русских концертах» в Париже, представляя русскую музыку за рубежом. Его произведения звучали на сцене Мариинского театра не только в балетных постановках, но и в симфонических программах.
Творческая личность
Глазунов был человеком удивительной цельности. Его феноменальная память, позволившая восстановить увертюру Бородина, была лишь одной из граней его дарования. Он обладал абсолютным слухом и редкой способностью к оркестровке. После смерти Чайковского Глазунов сделал оркестровку ряда его произведений, в том числе цикла пьес для скрипки и фортепиано «Воспоминание о дорогом месте» — эта версия получила широкое распространение.
Он был не только композитором, но и выдающимся педагогом. В 1899 году Глазунов получил место профессора Петербургской консерватории, где проработал около тридцати лет. После событий 1905 года, когда из консерватории за поддержку революционно настроенных студентов был уволен Римский-Корсаков, Глазунов в знак протеста покинул свой пост. Но уже в декабре того же года, после отделения консерватории от Русского музыкального общества, он вернулся и был избран её директором. На этом посту он провёл огромную работу: привёл в порядок учебные планы, основал оперную студию и студенческий оркестр, повысил требования к студентам и преподавателям. Каждый учебный год он лично присутствовал на всех экзаменах и писал характеристики на каждого студента.
После Октябрьской революции Глазунов сумел остаться на своём посту, наладив отношения с новой властью, в частности с наркомом просвещения Анатолием Луначарским. Луначарский помог Глазунову, когда у того остро встал вопрос с жильём: был издан приказ о неприкосновенности квартиры и загородного дома композитора, а сам нарком выдал директору консерватории «охранную грамоту».
Наследие
Глазунов покинул Россию в 1928 году и ушёл из жизни в Париже 21 марта 1936 года. Но его музыка осталась. «Раймонда» до сих пор идёт на сцене Мариинского театра, его симфонии и квартеты входят в репертуар ведущих оркестров мира. Он воспитал целое поколение музыкантов, среди которых — Витольд Малишевский, ставший основателем и первым ректором Одесской консерватории. Глазунов не просто писал музыку — он создавал систему, в которой русское композиторское искусство могло развиваться и процветать. Его имя — синоним той высокой академической традиции, которая и сегодня определяет лицо Мариинского театра.
Поделитесь воспоминаниями
Если вы знали этого человека лично или располагаете архивными фотографиями — оставьте своё воспоминание в комментариях. Каждое слово памяти бесценно.
Страница памяти на vkorni.com
