Георгадзе Пантелеймон Иванович

17 августа 1925 - 3 марта 2009

Пантелеймон Иванович Георгадзе
1925 — 2009

Эхо ушедшей эпохи

После него осталась не просто партия, а целый мироощущение — упрямый, негнущийся скелет советского прошлого, который отказывался рассыпаться в прах даже после того, как рухнули все империи. Он стал последним стражем идеи, которая для большинства превратилась в воспоминание. Когда в 1992 году, на руинах разорванной страны, он возглавил Единую коммунистическую партию Грузии, это было не столько политическим ходом, сколько актом личного мужества и отчаянной верности. Он собрал осколки разбитого зеркала и держал их в ладонях до самой смерти, передав эстафету своему сыну, который пошел еще дальше.

В тени Кавказских гор

Он родился в 1925 году, когда Грузия еще помнила запах независимости, но уже примеряла на себя одежды советской республики. Детство пришлось на время Большого террора, отрочество — на окопы Великой Отечественной. Мальчик из простой семьи, он впитал с молоком матери суровую горскую честность и то чувство долга, которое не позволяет предать, даже когда предают все. Война сделала его жестким, но не сломала — она лишь выковала в нем ту стальную ось, вокруг которой потом вращалась вся его жизнь.

Дорога длиною в жизнь

Он не был партийным выскочкой. Он шел по ступеням медленно, набирая вес. Секретарь райкома, министр бытового обслуживания Грузинской ССР — названия должностей звучат сухо, но за ними стояла ежедневная, черная работа по строительству того самого «светлого будущего». Он знал цену хлебу, знал, как дышит завод и как плачет крестьянин. Эта земная, почти осязаемая связь с реальностью и сделала его фигурой, которую уважали даже враги. Он не был трибуном, он был хозяйственником, и в этом была его сила.

Последний знаменосец

Распад СССР стал для него личной трагедией. В то время как другие бывшие партийные боссы срывали с себя партбилеты и хватались за новые капиталы, Георгадзе поступил иначе. В 1992 году, в эпоху тотального разочарования, он поднял знамя, которое все бросили. Он стал председателем Единой коммунистической партии Грузии — осколка КПСС, который отказался исчезать. Для одних он был «красным призраком», для других — последним оплотом справедливости. Он не пытался вернуть прошлое на штыках, он просто пытался сохранить память о нем в умах людей.

Каменное сердце и отцовская жила

Он был скуп на слова, прямолинеен до резкости. Его называли «железным Пантелеймоном», но те, кто знал его близко, помнили другое — его преданность. Он воспитал сына, который стал одним из самых громких и противоречивых политиков постсоветской Грузии. Игорь Георгадзе, человек, объявленный в розыск и обвиненный в государственной измене, был плотью от плоти своего отца. Пантелеймон передал ему не власть, а характер — тот самый, который не сгибается, даже когда весь мир против.

Камень, оставшийся в русле

Сегодня его имя редко всплывает в новостях, но оно живет в тех, кто до сих пор хранит старые значки и слушает советские песни. Он не построил империй и не написал книг. Его наследие — это упрямство. Упрямство человека, который отказался признать, что время, в которое он верил, закончилось. Он ушел 3 марта 2009 года, оставив после себя вопрос, который до сих пор висит в воздухе: можно ли сохранить верность идее, когда сама идея превратилась в пепел?

Память о нем острее забвения.
Спасибо за урок несгибаемой верности.