Фокин Александр Васильевич

26 августа 1912 - 4 июля 1998

Александр Васильевич Фокин
1912 — 1998

Последнее растворение
В июле 1998 года академик Фокин, уже почти ослепший и с трудом передвигавшийся, продиктовал ассистенту последнюю статью — о тонких механизмах фторирования. Он не ставил подпись под готовым текстом: рука утратила твёрдость из-за многолетнего контакта с токсичными реагентами. Химия, которой он отдал семь десятилетий, не пощадила его тела. Через несколько дней сердце остановилось. Но на столе остались не рукописи, а формулы — не для учебников, для будущих промышленных установок. Фокин ушёл так же, как жил: растворяясь в веществе, которое держал в пробирке.

Химия как колыбель
В августе 1912 года в селе под Нижним Новгородом в семье земского врача родился мальчик, который уже в гимназии выучил таблицу Менделеева наизусть — не как свод правил, а как поэму. Отец брал его на выезды к больным, и юный Саша впервые увидел, как человек превращается в объект химических реакций: лекарства, яды, противоядия. Но настоящий шок случился, когда он обнаружил у соседа-аптекаря старый ретортный аппарат — и сварил свой первый ядовитый газ. Сосед не выгнал мальчика, а подарил ему книгу Бутлерова. С этого момента мир стал пахнуть веществами.

Путь через фтор и фосфор
В 1930-е годы, когда советская химия делала первые шаги в промышленном синтезе, Фокин устроился лаборантом в институт. Его заметил профессор Кабачник — тот самый, кто позже станет отцом советской фосфорорганической химии. Фокин начал работать с фторидами. Это было опасно: фтор в чистом виде разъедал лёгкие за секунды. Но Фокин открыл метод селективного фторирования азотсодержащих соединений — не трогая углеродный скелет, он умел вживлять атомы фтора туда, куда нужно. Война застала его в тыловых лабораториях, где он синтезировал реагенты для поиска радиоактивных руд. После Победы пришёл черед фосфора.

Главное дело: ядерный секрет и цветные металлы
В 1950-е годы, когда СССР начал гонку за трансурановыми элементами, Фокин стал одним из тех, кто создавал молекулярные «клещи» для них. Он разработал фосфор- и серосодержащие экстрагенты — вещества, способные вытягивать из сложнейших смесей плутоний, америций, кюрий. Это был не просто синтез: он построил химическую логику, по которой каждый атом фосфора фиксировал своё место в молекуле. Затем он же предложил метод концентрирования осколочных радиоизотопов — способ собрать ядерные «отходы» в компактные блоки для безопасного хранения. Параллельно его сорбенты начали очищать цветные металлы: медь, никель, кобальт. За это в 1974 году он получил Ленинскую премию, а в 1986 году — Государственную.

Характер: упрямство атома
Фокин не терпел шума. Его коллеги вспоминали: если он снимал очки и начинал стучать пальцем по столу, значит, идея созрела, и ни одна сила не заставит его отступить. Он мог сутками не выходить из лаборатории, забывая о еде. При этом не выносил агрессивной конкуренции и никогда не требовал соавторства там, где работал чужими руками. Его гордость была не в званиях, а в том, что ни один из его методов не давал сбоя в промышленном масштабе. К концу жизни он почти ослеп, но продолжал диктовать формулы, чувствуя их структурой языка.

Наследие: молекулы без имени
Фокин не оставил громких мемуаров — только сотни статей и десятки патентов, которые до сих пор внедрены в атомной и металлургической промышленности. Его сорбенты работают на заводах, очищая руды от примесей; его метод фторирования используется при создании современных жидкостных лазеров. Но главное — он научил целое поколение химиков смотреть на молекулу не как на формулу, а как на конструкцию, которую можно пересобрать атом за атомом.

Он растворился в веществе, которое сам же и превратил в инструмент.
Спасибо за фтор, который не трогает углерод, и фосфор, который держит плутоний.