Фишман Марк Вениаминович

14 октября 1919 - 5 декабря 2003

Марк Вениаминович Фишман
1919 — 2003

Интро: Полярный день, июнь 1968 года

Пахло влажным доломитом и талым снегом, смешанным с машинным маслом — так пахнет только в сырых штольнях заполярных экспедиций. В углу конторки, на обшарпанном стуле, сидел человек с седыми висками и удивительно молодым, острым взглядом. Перед ним на столе лежала горсть пегматитов, отливавших в электрическом свете тусклым фарфором, и разорванная в спешке пачка папирос. Он не смотрел ни на отчеты, ни на карты, сгрудившиеся кипой у локтя. Он всматривался в этот камень, как смотрят в лицо старого друга, пытаясь услышать его молчаливый рассказ. Это был не просто геолог. Это был летописец земли, стоявший на пороге создания своего главного детища — музея, в котором камни заговорят в полный голос.

Детство: Дом на набережной

Первое воспоминание, от которого не отделаться всю жизнь, — шум Невы, бьющей о гранит. Он родился в Петрограде, в семье врача и учительницы, и город на болотах стал его первой геологической школой. Молчаливый, вдумчивый мальчик, он не бегал с дворовыми бандами за футбольным мячом, а часами просиживал в Кунсткамере, рассматривая непонятные, но волшебные образцы минералов. Мальчик, который в двенадцать лет зачитывался не книгами о пиратах, а учебниками по минералогии. Когда началась война и враг подошел к Ленинграду, он не покинул город — он остался в нем, чтобы пережить блокаду, но не выживать в прямом смысле, а работать. Студент Горного института, он рыл окопы и одновременно собирал свою первую коллекцию галек из-под ног, будто знал: после войны земля скажет свое веское слово.

Путь: Сквозь топи и вечную мерзлоту

В 1942-м, когда немцы блокировали Ленинград, институт эвакуировали, и Фишман оказался в Коми, в Сыктывкаре. Приехал он туда как в ссылку, а остался навсегда. В 1944-м, еще студентом, он ушел в первую пешую экспедицию на Полярный Урал. Три месяца по тайге, через реки, где не ступала нога геолога. Он не носил с собой фотоаппарата — он рисовал маршруты карандашом на влажных листах миллиметровки. Именно там, стоя на берегу реки Кары, под проливным дождем, глядя на обрывы серого сланца, он понял: его дело — не просто искать руду, а систематизировать, описывать, оставлять после себя карту, по которой пойдут другие.

Главное дело: Директор-созидатель

В 1961 году он возглавил Институт геологии Коми филиала АН СССР. Руководил он жестко, но без крика. Кто не работал — улетал из экспедиции первым же вертолетом. За четверть века его руководства институт превратился из тесной конторы в мощный центр, задавший поиски угля, нефти и минеральных удобрений всей республике. Но венцом его жизни стал Геологический музей имени А. А. Чернова, открытый в 1968 году. Сам Фишман, с утра работая директором, вечерами тащил в здание музея ящики с образцами, сам мыл витрины и расставлял экспонаты. Для него не было мелочей: каждый образец должен был лежать под светом лампы именно под тем углом, под которым его застал геолог в коренном выходе.

Личность: Ученый, помнящий чужую боль

Он был типичным ленинградским интеллигентом в очках, попавшим в суровый северный край. Никогда не повышал голоса на подчиненных, но мог довести до белого каления своим упорством. Любил до самозабвения папиросы «Беломорканал» и крепкий чай, заваренный на травах. У него была одна уникальная черта: он помнил имена и отчества всех бывших студентов, которых учил еще в двадцатые годы, и всегда кланялся им при встрече, независимо от их должности. В 1991-м, уже в возрасте, он получил звание заслуженного деятеля науки РСФСР, но к наградам относился с иронией. Его главной медалью был тот самый музей, где каждый камень хранил тепло его рук.

Наследие: Музей, ставший вечностью

Он ушел 5 декабря 2003 года, оставив после себя не только тысячи научных статей и карт, но и живую коллекцию — около 100 000 образцов. Его музей стоит до сих пор, и в нем пахнет не пылью, а приполярной свежестью и ветром. Каждый школьник, приходящий туда, видит не просто минералы — он видит историю земли, рассказанную человеком, который никогда не боялся промочить ноги, чтобы найти правду.

Камни молчат, но те, кто их собирает с любовью, заставляют их петь.
Спасибо за твой Полярный Урал, нанесенный на карту души.