Дрягин Кузьма Амфилохович

13 октября 1897 - 1974

Кузьма Амфилохович Дрягин
1897 — 1974

Человек, переживший две войны и спасший тысячи жизней

В длинных, пропахших карболкой коридорах ленинградских госпиталей его узнавали по походке — быстрой, чуть прихрамывающей, с неизменной папкой под мышкой. В те годы, когда слово «дистрофия» стало привычнее слова «хлеб», а хирурги оперировали при свете коптилок, Кузьма Амфилохович появлялся на обходах с удивительным для тех дней спокойствием. Он не повышал голоса — и это действовало лучше любых успокоительных. В его присутствии даже самые безнадёжные пациенты начинали верить: раз профессор здесь, значит, будет жить.

Сельский мальчик из Вятской глуши

За этим авторитетом стояла долгая дорога, начавшаяся в октябре 1897 года в захолустном селе Вятской губернии. Сын крестьянина, он мог бы остаться в поле на всю жизнь, но в нём с детства жила странная для деревенского парня тяга — не к земле, а к знаниям. В избе, где по вечерам жгли лучину, мальчишка при свете огарка читал затасканный учебник анатомии, привезённый офеней. Учителя вспоминали: Кузьма не играл с ребятами в лапту — он сидел у окна и перерисовывал позвонки. Именно тогда, глядя на сутулые спины односельчан, он решил: буду лечить.

Становление в эпоху перемен

Годы учёбы совпали с великими потрясениями. Революция, Гражданская война, голод — он впитал время, как губка, но не сломался. В 1920-е, ещё совсем молодым врачом, Кузьма Амфилохович попал в Казань, где работал бок о бок со светилами земской медицины. Там, в провинциальной больнице, он впервые столкнулся с тем, что станет его главным врагом: тифом и сыпняком, косившим людей сотнями. Оперировал сутками, спал в простынях, смоченных формалином. В те годы к нему приклеилось словечко — «фанатик». Он не обижался.

Главное дело: война и медицина

Великая Отечественная застала его уже профессором, доктором наук. Майор медицинской службы, он не прятался в тыловых лазаретах. В блокадном Ленинграде, когда нормы продовольствия упали до ста двадцати пяти граммов хлеба, Кузьма Амфилохович продолжал делать операции. Хирурги перчаток не меняли — их не было. Он научился работать так, чтобы ни одно движение не было лишним. Немцы бомбили госпиталь, стёкла вылетали, а он, не оборачиваясь, говорил: «Скальпель». После войны, разбирая его архивы, коллеги удивлялись: он не только оперировал, но и писал методики лечения травм, которые потом спасут тысячи солдат.

Характер, выкованный в госпиталях

Студенты побаивались его. Он мог заставить будущего врача перемывать инструменты два часа, если тот ошибся в анамнезе. Но те же студенты потом вспоминали: профессор приходил в общежитие, приносил студентам-медикам свою пайку хлеба. Никогда не афишировал. Молча ставил на стол и уходил. А ещё — он не выносил лжи. Однажды, на лекции, когда кто-то попытался приукрасить успехи советской медицины, Кузьма Амфилохович резко оборвал: «Пациент не прощает вранья. Никогда».

Наследие

Он ушёл из жизни в 1974 году. Но те, кто видел, как он работает, до сих пор помнят его пальцы — тонкие, музыкальные, они зашивали раны быстрее, чем машина. В архивах Военно-медицинской академии хранятся его труды, написанные на вырванных из госпитальных журналов листах. Без пафоса. Только факты. Только боль и спасение. Сегодня у его могилы почти всегда кто-то стоит: то ли старый студент, ставший академиком, то ли сын солдата, которого выходили в сорок втором.

Он ушёл тихо, как и жил — но след от его скальпеля остался в тысячах спасённых жизней.
Спасибо вам, Кузьма Амфилохович, за то, что в самое тёмное время вы были светом.